Секунды тянутся бесконечной липкой тяжестью, Дима слабо вздрагивает, его рука тянется, припадая к ковру. Впрочем, людям всегда было свойственно поистине звериное упрямство, и Сеченов с коротким выдохом, преодолевая боль, встает на колени. Маятник вздрагивает за мгновение до падения на одну из сторон. Уступая, нельзя остановиться.

Казалось, что-то изменилось сегодня. Что-то, что нельзя было списать на привычную злобу, на изжитую жалость, на несуществующее сострадание. Что-то по-настоящему жуткое. Рико опустил взгляд на темную макушку — он никогда не вспоминал о той, страшной жизни, оставшейся в прошлом, и о том каким плохим человеком он может быть. Но сейчас, прямо сейчас, под тоннами ледяного равнодушия, под доспехами из болезненного безразличия к миру вокруг, где-то глубоко внутри, что-то мучительно заскреблось.

Когда Кубок Огня неожиданно выбирает Гарри, его обвиняют в обмане. В отчаянии Гарри обращается к Магии и призывает на помощь своих предков из Параллельного мира. Одновременно Гарри узнает о существовании древнего врага рода Певерелл. Чтобы спасти себя и весь магический мир, он вынужден заключить союз с Волан-де-Мортом. Поначалу напряженные отношения между Гарри и Волан-де-Мортом постепенно превращаются в странное партнерство, где ненависть уступает место стремлению защитить друг друга.

Сокол думал, что жизнь — это кучка говна, где есть только он и надоедливый голос в голове. Когда он встретил отца Арейна в богом забытом месте, то понял: жизнь не просто отстой — это полный пиздец, где осквернение церкви и непотребства стали не только обыденными, а почему-то неизбежными в присутствии священника.

«руки, которые убаюкивали тебя, пропитаны непостижимым количеством крови и грехов» «но они ведь убаюкивали меня, да?» во всего лишь девятнадцать лет Регулусу Блэку вдруг приходится воспитывать ребёнка, которого оставили Нарцисса и Люциус Малфой. оставили, потому что оба умерли, и в их смертях виноват только Регулус.