Однажды над городом вспыхнула комета цвета сапфира, и с того дня многое изменилось. «Я выбираю тебя!»

«Навсегда — Эл(L) Эм(М) and Хан Джисон!»

Ot8. Джисон ищет их, сам того не зная. В отражении темных стекол авто, в толпе на светофоре, на пляже, ночью, панически хватая пересохшими губами воздух и пытаясь понять, не пошел ли кошмар на второй виток - сам того не зная, он ищет и ждёт только их семерых. Он собирает их сам, словно пазл, по каждому своенравному кусочку, непредумышленно, непреднамеренно встраивая в метафизическую рамку, пока не получит четкой, устраивающей со всех сторон картины.

Минхо надоело быть отцом-одиночкой, поэтому по совету бывшего мужа он согласился посетить пару свиданий вслепую. Джисон, с неохотой пришедший в ресторан по просьбе сонбэ, едва не словил паническую атаку. Во-первых, его никто не предупреждал, что его попытаются свести с мужчиной. Во-вторых, разве это нормально — таскать ребёнка на свидания?!

— Смотри, сонсэнним пришёл! — восторженно вскрикивает Джию. Джисон замирает. Этого не может быть. В последний раз он разговаривал с Минхо десять лет назад. Что он должен сказать сейчас? "Привет, давно не виделись"? "Прости, что разбил тебе сердце"? "Ты выглядишь так же потрясающе, как в тот день, когда ушёл от меня"? // Или: Спустя десять лет с тех пор, как Джисон потерял свою первую любовь, и три года, как потерял вторую, он записывает свою дочь на балет.

от них остались раскраски, отзвучавшие песни, огромный свитер мелкой вязки, кассета 2002 года с французским мюзиклом «roméo & juliette: de la haine à l'amour» и драконы.

Вам когда-нибудь было интересно, что происходит в жизни ведущего балеруна? Наверное, это что-то прозаичное, до звезд в глазах красивое, наполненное искусством и любовью к своему делу. Но нет. Жизнь в балете крайне трудна... А особенно когда ты русский кореец.

«Иногда то, что мы видим и представляем, даже будучи в этом твёрдо уверенными – не то, что есть на самом деле» – Так вот, моё желание простое и тривиальное: занимайся со мной во внеучебное время, Хан Джисон. Обсуждению не подлежит. Таково моё желание. Слабо? – Минхо чуть передвинулся и, повернувшись к Хану полностью, откинулся на руки позади себя. – Не слабо, – передразнил старшего Джисон.

Хан Джисон знал наперёд, что они красивы, эти руки, убивающие нежить!

Минхо не видел себя, но знал, что выглядел жалко. Избитый, израненный, в изодранной одежде, которая еще недавно была изысканной шелковой мантией, достойной сына монарха пусть небольшого, но гордого племени. Вчера — наследник, сын-омега вожака, а сегодня — покрытый синяками пленный раб. Завтра... Завтра оставалось неизвестным, и мысль об этом вселяла в Минхо страх, который он старался не пускать в сердце.

У Чана закончился контракт, запрещавший отношения, а Минхо с вагоном собственных проблем слишком рано стал родителем для своего кузена. Ему хватило четырёх минут, чтобы влюбиться.