— Я... устал, — сознается Чон и смотрит на яркие огни вывесок за окном машины. На улице никого нет. Тьма сгущается вокруг авто, освещаемая неживыми огнями. И даже проклятый красный свет на свеофоре гоит так, словно в нем нет жизни. Пустота вокруг, ни людей, ни машин. И кажется, что это последняя дорога в жизни, которая совсем скоро станет чем-то тяжелым на груди.

— Да. Сидит напротив. Нет, мне он не подходит. В этом случае один раз руки испачкаешь, и... Ну, потому что он явно занимается эскортом. Возможно, проституцией — я не хочу вдаваться в эти нюансы, при том что оба варианта... — Чем я занимаюсь?! Изящная ладонь накрыла микрофон, а на пухлых губах растянулась нежная улыбка, слишком быстро превратившись в жесткую линию. — Теперь тратишь моё время. Или история о том, что один приделанной к грубияну конец вполне может оказаться началом.

У Чон Сокджина ровно четыре недели, чтобы помешать помолвке младшего брата, обречённого на брак без любви. Вариант один – найти более выгодную партию с точки зрения семьи Чон, но для себя. Это невозможно, но это его единственный выход. Мин Юнги не хочет, никогда не захочет и никогда даже не станет думать о браке. Он достаточно упрям, чтобы отказываться даже говорить о помолвке. Однако, возможно, его бабушка немного упрямее, и она решительно настроена увидеть, как он пойдёт к алтарю.

И что уж тут можно было поделать, если именно это, Хосоково, чуть вытянутое лицо с мечтательными светло-карими глазами вызывало у Намджуна сладкое желание смотреть и смотреть на него, затаив дыхание.

Лаванда олицетворяет красоту, романтичные чувства, душевный баланс и умиротворение. Если кто-то подарит вам букет лаванды, это будет означать, что человек восхищается вами.

Ким Сокджин слишком идеален. Слишком идеален для его холодных пахнущим табаком рук. Слишком добр для его острого языка. И слишком честен для его лживых масок.

История одного беты, который смог зацвести, как цветок персика по весне благодаря одному альфе.

В жизни каждого однажды появляется тот, кто меняет её, деля на неоднозначные «до» и «после». И Чонгуку совершенно точно становится ясно: после Чимина ничего уже не будет как прежде.