может, все так бы и шло своим чередом, но наташа на смену ночную убежала, а под окнами крики истошные до дрожи пробивают. варя плед от ног откинула и учебник подальше запрятала, робко к окошку на носочках подкрадываясь, дабы старенькие полы лишний раз мерзкий звук не издавали.

-Я уже утонула в крови, не надо и тебе туда. Ты милый мальчик. Будь им всегда. Прощай Вадь.

Зимние, декабрьские вечера пролетали незаметно: кошмары невыносимо мучили, и даже снотворное не всегда помогало. Близилась ещё одна годовщина со смерти родителей; кладбище словно само звало — пройти к заснеженным крестам, посидеть на замёрзших лавках, послушать шум голых ветвей, что шептали забытыми голосами своих обитателей. Звали и новые знакомства, проблемы, потери, окутывая колыбелью детских страхов и недосказанности. Никто и не догадывался, что эта зима принесёт ледяной урожай смерти.

Я протягиваю свои руки, но ухватиться больше не за кого. Я падаю, подняться с каждым разом все тяжелее…

1989 год. Казань. Город тонет в насилии и разборках местных банд. Ты свой или чужой? Страшно быть беззащитным мальчишкой, но ещё страшнее — маленькой девочкой. Маргарита Тилькина взрослая, и пацанов она не боится. Белые воротнички, ровный почерк, вышколенная осанка, образец для подражания — Марго всем ставится в пример. Правильная советская комсомолка. Пока однажды она не становится Риткой Тилькой — «своей универсамовской». Дерзкой мечтой с голубыми глазами для того, кого все зовут Турбо.

- Теперь помоешь рот с мылом? – кривая и самодовольная усмешка растянулась на губах, ознаменовывая победу Турбо. - Пошел в жопу! – возмущенно задыхаясь, девушка до белых костяшек сжимает руки в кулаки. - Видимо ещё и с хлоркой.

"Даже птица в клетке, поумнев, пытается открыть её своим клювом. И она не сдаётся, ведь она хочет летать."

Ей не с кем было разговаривать, жизнь будто поменялась за один вечер, сумела разбить вдребезги все представление об этих людях. О тех, кто были ей знакомы, кто заставлял застенчиво улыбаться и выражать уважение. Они все оказались одной кучей врагов, просто с определенной последовательностью нападения.

Жизнь спиралью закручивалась, вынуждая к пройденным дорожкам возвращаться и знакомых людей встречать. И всё вроде как неплохо складывалось даже, но было одно «но» — маленькое, как заточка из вязальной спицы, способное горло без труда вскрыть: жизнь не спрашивала, нуждается ли кто-то в повторении. Она запихивала в самую гущу, а ты, будь добр, крутись. Если нервов хватит.

Ясмина смотрит в окно и понимает: всё меняется. На улице вовсю идёт перестройка, старые устои заменяются новыми, а цены на сигареты растут с каждым днём. Пушкова вздыхает и осознаёт: дальше будет только хуже. Патриархальное общество сожрёт их живьём. Пацаны начнут отбирать всё, что посчитают своим... Ну уж нет. Не для этого она пахала, как ломовая лошадь. Не для этого прошла все девять кругов ада. Ясмина ни во что не верит, но закуривает и почему-то думает, что жизнь катится ко всем чертям.

Она – спасает человеческие жизни, он – их калечит. Она – прилежная студентка ВУЗа, он – участник казанского феномена. Казалось бы, их судьбы никогда не должны были переплестись. Но однажды она спасает ему жизнь. Однажды она влюбляет его в себя. Его чувства оказываются взаимны, только вот они не могут быть вместе, потому что...

Семья Лункиных имеет вес в Казани, ведь старший брат Сережа, известный как «Дровосек» и ныне сидящий в тюрьме, в свое время был старшим «Универсама», и лишь после его ареста Кощей занял его место. А его младшие сестры, Евлалия и Антонина, хоть и разные до мозга костей, остались навеки вплетенными в жизнь уличных группировок.

– Странно, что тебя Вера зовут, – щербатый курил,облокотившись на красную восьмерку. – В Бога не веришь, болтать любишь где не надо, – он держал сигарету большим и указательным пальцами, а она смотрела на него будто он держит в этой руке весь мир. – Проблемы людям уважаемым доставляешь... На коленочки сама встанешь?

Ради благополучия двух группировок, Кащей решает сдружить свою сестру с автором Домбыта Жёлтым. Чем за закончится эта дружба двух группировок? Наступлением покоя или ещё большей войной?

В её зелёных глазах будто лёд растопили, они живыми выглядеть начали. Она не плакала, нет.. просто теперь в них прежнюю глубину было видно, а до этого чистый лёд с кровью, из за красноты глаз, отражающий стремный и отвратный мир.

Сможет ли дочь Турбо из 2012 попавшая в тело сестры одного из универсамовских спасти себя, отца и его друзей?

Голубые, как у матери, глаза — два айсберга, глядящие на него с холодом и неприязнью. Копна длинных каштановых волос — не кудрявая, как у него, лёгкими волнами спадающая по плечам и спине вниз. Худощавая фигурка, одёжка, которой мало кто из нынешних подростков может похвастаться — такая в толпе выделяться будет, всем своим видом показывая: поглядите, я из культурной столицы заявилась! Правда, когда она рот свой открывает, у старшего никаких ассоциаций о культуре не проносится.

Мария думала, что сделала свой выбор. Она выбрала Вадима — сурового, но справедливого лидера «Дом Быта». Но любовь в преступном мире имеет свою цену. Маша становится не просто его женой — она становится частью его мира. Мира тайных сделок, территориальных войн и врагов, скрывающихся в тени. И в таком мире не так-то просто построить семью.

— Хотелось тишины. И да, я думала, ты не придёшь. Тем более зная, что я тут. Может, потому что… — голос вдруг дрогнул, — боишься меня. Ни то вопрос, ни то утверждение. Кира не упускает шанса узнать правду. Знает: сейчас Лиза не сбежит от разговора. Особенно когда крепкая рука лежит на её плече. Лиза отворачивается. — Иногда, — сдавленно. — Нет... почти всегда.