Он хочет быть морем, чтобы топить в себе людей. Лишь бы не получать от них столько болезненных чувств в наказание за одно хорошее. Он стал бы жестокими водами Ирмингера, совсем не подозревая, что окружающим уже сейчас хватает одного лишь взгляда его бездонных глаз, чтобы в них утонуть. Глаз, в которых не море разливается — там бушует настоящий океан. Пучина боли с примесью чувств, которые он обуздать не в силах. И не способен на это никто кроме того, кто эти чувства вызвал. Но где же виновник?

Вообще, это не повод волноваться — Кэйа ведь весь пошел в отца. Рога пробились еще в тринадцать, да и хвост не запозднился. Но это не мешает Розарии подкалывать его насчет того, что Порта Табула отправит его куда-то в «Задние края», от слова «задница». И Кэйа, конечно, обычно язвит в ответ, но не зря же говорят, что для самых неудачливых существ без конкретной преобладающей формы тоже есть свое отдельное место. И это немного пугает. Шанс минимален, но что будет, если он окажется одним из таких?

Кэйа заселяется в новый дом и с первого дня понимает, что заскучать ему тут не дадут. В комнате напротив живет парень, которого никто не видел почти месяц, по ночам его не отпускает ощущение слежки, а кто-то из соседей тайно от хозяйки держит в доме кота — рыжего, наглого, с недовольной мордой. И привычка искать приключения на задницу так и манит Кэйю разобраться во всем этом лично.

AU:Средневековье, в котором Дилюк — потрепанный жизнью парень, помощник аптекаря и просто недоверчивый подросток, а Кэйа — самый обычный незнакомец, который валится ему на голову в ничем непримечательный майский вечер. Со своими козырями в рукавах, фокусами с монетками и донельзя привлекательной привычкой быть прилипалой.

Пальцы второй руки поддевают полы халата, обнажая и без того почти голую ногу еще сильнее. Гребаный дразнила без чувства самосохранения. Дилюк ведь обещал выбить из него всю дурь, если он не прекратит лезть. А обещания надо выполнять. И держась только на этой мысли, он преодолевает последние, разделяющие их девять ступенек, и тянет руки вперед. Кэйа — та еще изворотливая скотина — с хохотом уклоняется и бросается к спасительной двери, за ручку которой Дилюк дергает в последний миг.