— Да ты не волнуйся, Марк, если Анька передумала, могу дососать! — предложил Глеб на всю квартиру, чтобы даже глухие пенсионеры-соседи услышали. А я и не волновался, пока у меня от его задорного, прокуренного голосочка не встал так, что хоть грецкие орехи коли. Глеб и раньше-то себя вёл не сказать, чтобы прилично. Теперь же, прознав о моих пристрастиях, совсем задёргал. Засранец по-другому не мог.

Каждое лето я езжу в лагеря со своим лучшим другом. Но этим летом меня отправили одного. Всё бы ничего, если бы я не попал в отряд к вожатому, который является сыном директора лагеря. И всё бы ничего, если бы я не умудрился испортить с ним в первый же день отношения.

У Куроо крайне не вовремя ломается ноутбук: завтра утром сдавать проект. А нет, постойте-ка. Сегодня утром. Повезло, что Яку знает какого-то парня, который может всё починить, даже если на часах 2:07. Даже если во второй раз Куроо приходит к нему с залитой кофе клавиатурой («Кстати о кофе… Сходим куда-нибудь?»). Даже если в третий раз в истории браузера мелькает: «Скачать вирус онлайн и без регистрации». Даже если четвёртым разом не ограничивается. И пятым. И шестым. И седьмым…

AU, в которой Кенма ненавидит свою работу в университете, Куроо ненавидит теорию вероятности, Акааши ненавидит то, насколько горяч и очарователен его преподаватель истории, а Бокуто... Бокуто всем доволен и непростительно влюблён.

Подростки попадают в уличный андеграунд не от хорошей жизни. Панки, скинхеды, анархизм и антифашизм... Коммуна становится семьёй, а боевые товарищи — братьями. Кириллу, которого жизнь наградила церебральным параличом и домашним насилием, выпадает призрачный шанс стать частью этого безумства. Один из бунтарей вырывает его из стерильной квартиры в шумный, опасный и живой мир. И, кажется, между ними что-то намечается... Правда за счастье придётся драться. Да, даже если не слушаются руки.

【Кенма — врач, оставшийся один в зомби-апокалипсисе, а Куроо — бывший военный, разыскивающий своего старого друга, "дока"】—То есть даже умереть ты без шуток не можешь? Куроо достал из бардачка пистолет, проверил патроны и, поставив на предохранитель, спрятал за пояс джинсов. Словив ещё более встревоженный взгляд Кенмы, объяснил: — Это на всякий случай. — Значит, ты само человеколюбие, но только с пистолетом за поясом? — Я оптимист, а не идиот.

Облик лишь отдалённо напоминал тот, что знал и любил Чимин. Те же глаза, те же губы и аккуратный нос, но это не он. Не его Юнги... Надменная, высокомерная улыбка, без тени, той нежности и мягкости, которые он обожал. Горделивый, заносчивый вид заострял черты лица, делая их грубыми. Отвратительными. Чужими.

Иллуми Золдик привык к тишине, порядку и точности. Его мир подчинён строгим правилам, казавшимся нерушимыми. Хисока Мороу врывается в его жизнь, как вспышка цвета на чёрно-белую плёнку. Игра перестаёт быть игрой, когда пустота сталкивается с хаосом. Мини-исследование о том, как болезненно и трогательно переходить от механического существования к осознанию собственных желаний (в лице Хисоки Мороу).