И будь я благородным принцем, отпустил бы тебя сейчас, но это не та сказка.

Журналистка встречается с Драко Малфоем, готовым рассказать, почему он исчез восемь лет назад. История о том, как Драко и Гермиона отправились в экспедицию на поиски мифической пещеры, и о последствиях возвращения домой.

Злые слова, предназначенные Антону, удары без жалости, все угрозы и провокации - все это слилось в одно единое воспоминание, которое прокручивалось в голове Антона, как пленка старого фильма. Этому не было конца. Презрение перевешивало всякий призыв к миру. А уж дружба тем более не была их участью. Рома был ему врагом. И раз за разом Антон, подкреплённый ненавистью, убеждался в этом. Дружбе не быть. И перемирию - тоже.

В глазах Ромы ледяная жестокость. Антон сжимает ладони в кулаки и не смеет оторвать взгляд. И почему он раньше был таким недогадливым? Пятифанову не нужны были его оправдания и объяснения. Всё это было лишь предлогом. Он с самого начала его ненавидел. Он просто ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать это как следует.

Может быть поговорка «от ненависти до любви - один шаг» и работает, но точно не в Ромкином мире, ведь Антон от него так далеко, что и десятка шагов не хватит. А Пятифан, хоть и пытается шагнуть навстречу, все время оказывается только дальше.

Гермиона Грейнджер — целитель сражающегося на войне Ордена, Драко Малфой — её пациент-дезертир. Вместе они застряли где-то на отшибе в «долбаном коттедже» (цитата Д. Малфоя) и вынуждены терпеть друг друга до тех пор, пока не останется лишь море.

Блейз Забини знал, что у Драко Малфоя даже после войны остался секрет. Громадный, хорошо спрятанный и непременно грязный. Грязный, как испаряющаяся кровь Гермионы Грейнджер.

Путь взросления Гермионы и искупления Драко Малфоя.

Возвращение — это всегда маленькая смерть, и Эйприл Картер знает это лучше других. Городок Хоукинс встречает её знакомыми витринами магазинов и тяжёлыми взглядами, будто ощупывающими её изнутри в поисках старых ран. Два года в исправительной колонии не стёрли прошлое — лишь сделали его резче. Но в Хоукинсе что-то изменилось: под знакомой поверхностью тянется невидимая трещина, которая становится всё больше.

— Господи, ты будто даже боишься на меня посмотреть, Уилл. Тебе не смешно с этого? — довольно громко и ровно проговорил Уилер. Шатен повернулся и взглянул ему прямо в глаза. Майк немного застыл, отвыкнув от такого контакта. — О чём ты говоришь? Я занят работой, поэтому и не смотрю на тебя, что-то не так? Уилл сказал это так идеально, будто не понимал, о чём речь. Но брюнет увидел в глазах друга какую-то незнакомую эмоцию. Эта наигранность рассмешила Майка. Что не так с Уиллом?

1987 год. Апокалипсис. Старшая школа. Уилл наконец отпустил (?) свои чувства к Майку, двигаясь дальше. А Майк… только сейчас начинает осознавать, что он, кажется, что-то упустил.

— С вас двадцать два доллара, девяносто пять центов. И мне нужно, — Уилл споткнулся, пересекшись взглядом с парнем. Он покраснел, но упорно выговорил: — Ваше имя. Для заказа. — Майк, — произнес парень и протянул помятые купюры. или кофешоп!ау по байлерам

Майк не видел Уилла 3 года – с тех самых пор как Джойс решила, что переезд в Калифорнию станет отличным шансом для её маленькой семьи оставить неприятные воспоминания там, в Хоукинсе, позади, начав жизнь с чистого листа. Им тогда было по 14. Сейчас Майку 17, и идея переехать в Калифорнию учиться в колледже уже не кажется такой отстойной. В конце концов, Байерсы настаивают на том, чтобы приютить Уилера на всё время пребывания в их городе. Но между Уиллом и Майком теперь всё немного иначе.

1989 год. Казань. Город тонет в насилии и разборках местных банд. Ты свой или чужой? Страшно быть беззащитным мальчишкой, но ещё страшнее — маленькой девочкой. Маргарита Тилькина взрослая, и пацанов она не боится. Белые воротнички, ровный почерк, вышколенная осанка, образец для подражания — Марго всем ставится в пример. Правильная советская комсомолка. Пока однажды она не становится Риткой Тилькой — «своей универсамовской». Дерзкой мечтой с голубыми глазами для того, кого все зовут Турбо.

С этого момента, принцесса, вы становитесь «гостьей короны», чьё пребывание требует особых мер предосторожности. Только от вашего поведения зависит останетесь вы в этих четырёх стенах в одиночестве или получите определенные привилегии. Настоятельно рекомендую вести себя разумно. Эта война может затянуться.

детство, отрочество, юность и любовь против травм. 160 страниц препарации души Ильи Розанова

Год между Бостоном и Монреалем. Им нужно продержаться всего год. У Шейна и Ильи есть план, но...когда это все шло по плану? Все идёт наперекосяк с первых минут.

После неожиданной встречи с Ильёй Розановым Юна начинает смотреть на него иначе – и это становится началом долгой вереницы разговоров с обеими сторонами их противостояния, затем неожиданной дружбы и нового понимания того, что скрывается за словом «соперничество». (Пять раз, когда Юна сама выходила на связь с Ильёй, и один раз, когда он сделал это первым; Пять раз, когда она пыталась разговорить Шейна, и один раз, когда он сделал это сам.)

Весь мир решает, что Шейн гей из-за какого-то глупого слуха в интернете, и ему даже не приходится это подтверждать. Жизнь выходит из-под контроля, и он пытается удержать хотя бы то немногое, что у него осталось. У Ильи для него всегда открыты объятия.

Сорок восемь человек поднялись на борт чартерного рейса из Роли. Очнулся в больнице Саванны только один. Илья Розанов — несгибаемый капитан «Кентавров» Оттавы. Теперь он ещё и единственный выживший в трагедии, которую НХЛ предпочла бы представить как кризис в сфере PR, а не как массовую гибель людей. Сломанное тело, команда, ставшая призраком, — и он сам оказывается в центре корпоративного заговора, подпитываемого кровавыми деньгами.