Плана у Гуаньшаня нету. Хотите верьте, хотите нет.

Я просто хочу мир, где Мо и Чен могут быть вместе.

Хэ Чэн — Альфа с неправильными инстинктами. Хэ Тянь только что представился. Рыжий просто смертельно заебался.

Мама говорит, что ему не нужна эта работа. Что с ними — с пидорами — лучше не контактировать. Говорят, они заразные. Говорят, у них — у педиков — диагноз на лбу написан. Рыжий никаких надписей не видит, а платят в Психушке неплохо. Если кто-то попробует его заразить или чего похуже — он в любой момент и с особым удовольствием насыплет ему в жратву цианида.

Его черные бинты в бурых пятнах, кровь течет по роже — и он отвратителен, как дворовая псина или канализационная крыса. На таких даже смотреть не хочется. Но Чэн отворачивается, чтобы уйти, а он кидает ему в спину грубое «ну и иди нахуй». Поворачивается — и он не извиняется. А это уже не по правилам. На это уже нельзя не смотреть.

Когда он появляется на школьном дворе, на спортивной площадке, где угодно — тут же заявляет о себе одним только дерзким и хронически злобным видом. Просто делая шаг вперёд. Засовывая руки в карманы спортивок, дёргая шеей. Как бы предупреждая — не подходи. Осторожно. Опасно. Убьёт. Такие таблички обычно вешают на электрощитки или заборы, за которыми водятся злые собаки. Но не на Рыжего. Возможно, и зря.

С таким братом и тёлка не нужна...

Сначала несколько часов слушать адскую смесь Кровостока, Зверей, русского рэпа и Раммштайна в его машине, вдыхая тишину только на границе, и надеяться доехать до Вильнюса без непоправимых повреждений мозга и через пару дней вернуться в Минск без привода за убийство, а потом уже Ариана Гранде, Леди Гага и молча наблюдать, как все идет через жопу.

Для Миши быть организатором в универе — бой плюсов и минусов. С одной стороны, его, двадцатилетку после педа, новые вахтерши и душные преподы до сих пор принимают за студента, и это бесит. С другой, он имеет власть над такими же двадцатилетками, а это приятно. В целом, все просто: минусы — перваши-невдупленыши, плюсы — среди этих первашей вдруг может появиться какой-нибудь Рома. Рома, запомнившийся еще со Дня Открытых Дверей. Красивый, как из песни. Рома, до которого очень хочется докопаться.

Рыжий устал от обещаний бесконечного "завтра". Устал бороться и верить, вставать в 7 утра на построение и делать вид, что еще можно что-то исправить, отмотать назад. И однажды, под вечер, когда небо пожелтеет и зальется кровавым солнцем, он вновь осознает, что надежда - это брехня для детей. Не осталось никого. Только он, человек напротив, надрывные птичьи скрипы, приглушенные холодным ветром. И этот бесполезный, умирающий мир.

Едва знакомая квартира, немытое окно. На улице рядом с засранной мусоркой бригада медиков в белых ламинированных комбинезонах наспех скручивает невменяемого кусачего деда, а Матвею хочется лишь еще раз заглянуть тому в глаза, где под густой кровавой пленкой утонули радужки. И откатиться на недельку назад, чтобы изначально всерьез отнестись к новостям в Телеграм-каналах, даже если это «Двач». Возможно, там действительно писали что-то дельное. Возможно, по новому ГОСТу принято хоронить дважды.

Райна, новобранец разведки, выживает в мире строгих приказов и изнурительных тренировок. Один вечер в баре обещает ей глоток свободы, но встреча с тенью из её прошлого превращает редкий отдых в минное поле, грозящее раскрыть чувства, которые должны были остаться похороненными.

Путь взросления Гермионы и искупления Драко Малфоя.

Из этого все равно ничего хорошего не вышло бы.