И пока Чонгук наблюдает с другой стороны улицы за тем, как Чимин проводит свой день, ни о чём не подозревая, всё о чём он может думать – как красиво бы парень смотрелся под ним. Каково было бы схватить эти очаровательные запястья, увидеть, как эти яркие глаза наполняются слезами, грозясь пролиться на его густые ресницы. Он хочет увидеть эти губы искусанными, срывающими шёпотом его имя на шёлковых простынях. У Чонгука чесались руки, но не для того, чтобы разрушить. Скорее овладеть.

Он невообразимо ярким пятном выделялся среди серых красок этого вечера. Своей вычурностью, своим поведением, своей улыбкой он влёк и отталкивал, и даже простые прохожие чувствовали это, не смея вставать на пути. Безумие Чона не так морозило кровь соперникам, как его плавная походка, которой он тебя запутывал, манил, виртуозно играясь с тобой. Грация. Изящество. Смех и улыбка. Вежливость. Но обман. А, как говорит бабушка Чимина, все слова, сказанные до «но», не имеют никакого значения.

— Я лучше убью себя, чем буду кому-то принадлежать! — шипит гибрид, а по руке, что ранена своими же ногтями, стекает кровь. — Это хорошо, — хмыкает Чон, — мне нравится твоя сила воли. Хочешь жить? — Хочу свободу. AU, в котором альфы стоят во главе «пищевой цепочки», а гибрид-омег вообще ни во что не ставят, стаптывают с грязью и продают на аукционах как одноразовый товар.

О поместье «Делькур» давно ходят страшные легенды, и сейчас это нагнетает ситуацию, ведь в тихом городке снова пропадают студенты. Говорят, что люди, попадающие в него, больше не покидают его стен, а его загадочному владельцу они продают свои души в обмен на заветное желание. Чонгук вызывается добровольцем и отправляется в это странное место, чтобы опровергнуть все слухи, ведь это лишь жуткие сказки. Именно так он думает до тех самых пор, пока двери поместья для него не открывает Пак Чимин.

«Страсть к саморазрушению — именно она нетвёрдой рукой толкает на первую сигарету, выкуренную в тесном кругу в заплёванном подъезде, когда вдыхаешь „правильно”, так, чтобы получилось». Всё, что когда-то завяло, всегда вновь зацветает — считает Чонгук. Чимин же выдыхает дым в сырой воздух, думая: «Всё, что цветёт, неизбежно увянет».