«Да, он был хорош, да, она была хороша, да, они могли разделить постель, и не без удовольствия друг для друга, но зачем, если, столь безупречно похожие в своем честолюбии, могли разделить нечто большее — амбиции, надежды и мечты?» Астарион и Тав мечтают о прекрасной жизни: о роскошном замке, дорогих нарядах и изысканном вине. Если для этого надо соблазнить лорда Горташа, они не против, да и сам Горташ тоже не возражает.

Астарион по-прежнему зовёт её своей любовью. Временами, правда, привычное «дорогая» сменяется мерзким «зверушка». Он говорит «моя милая зверушка», а Тав горло царапает тошнота. Ненависть к себе рвёт на части. Какая она жалкая. Как может позволять ему опускать себя ещё, ещё, ещё ниже?

Не знаю, как я тут оказалась и зачем, но нужно искать выход. Задержусь тут ещё хоть на миг и стану обедом какого-нибудь тролля... Или вампира? Сидеть за компом и тыкать в нужные ответы в диалоге было как-то проще, и пиксельные трупы не казались такими мерзкими.

– Может быть, на самом деле тебе нужен друг, а не любовница. – Мне… – изумлённо выдохнул эльф, – мне бы этого хотелось. Я был со столькими, что вряд ли смогу сосчитать. Бесконечный парад любовников, – мрачно усмехнувшись, произнёс он. – Но друг… – пронзительный алый взгляд встретился с твоим. – Я не могу вспомнить ни одного, – он протянул тебе руку, и ты накрыла её своей. – Пока не появилась ты. Это был один из тех редких случаев, когда улыбка коснулась его глаз.

Кейт сделала свой выбор, когда помогла Астариону завершить ритуал вознесения. И хоть ей и казалось, что она любила его, но между тем, чтобы быть с ним, лишённым солнечного света и ограниченным прочими вампирскими проблемами или помочь обрести такую долгожданную силу и свободу, но при этом отпустить, предпочла последнее. И теперь оставалось лишь гадать, к каким последствием этот выбор ее приведет.

Когда столетия рабства не проходят бесследно, когда страх порой мешает наслаждаться полученной свободой и совершаешь ошибки. Когда предательство и ложь его суть.