«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».

Дети-омеги всегда жили счастливо. Им было предоставлено много возможностей, их любили, боготворили, обожали, и они понимали свою значимость, думая, что омеги - занимают высшее место в обществе. Но как же они ошибались... Никто не подозревал, что творится за стенами дома, откуда уходят шестнадцатилетние дети, пока назад не вернули омегу.

Они слишком далеко от Игнисаквы. Они слишком далеко от всех королевств. Короли, затерявшиеся посередине Великого океана, на одном из тысяч мелких островов, оказались отрезаны от всего мира.

Когда Гарри вернулся на восьмой курс обучения в Хогвартс, он надеялся прожить спокойный и тихий год, какой и заслужил за все время в мире магии, но, когда однажды ночью он обнаруживает Малфоя без сознания на Астрономической башне, все начинается снова. Он должен выяснить, что с ним случилось.

Есть много видов любви. Любовь преодолевает всё. Врождённую патологию сознания. Социальные и гендерные предрассудки. Страх. Преступление. История двух парней, которые никогда не любили и не были любимы, пока однажды не встретиЛИСЬ холодным осенним днём в интернате номер 17.

Говорят, весна — страшное время перемен. Тогда что такое лето? И бывает ли оно последним? Самым-самым, после которого и ты, и всё, что вокруг тебя, становится иным. Настолько иным, будто и не было никакой жизни до.

Тэхён не интересовался футболом, но до сих пор носил потрёпанный брелок с чёрно-белым мячом на ключах от квартиры. Тэхён не любил кофе, но упрямо давился им каждое утро и отказывался начинать день без горькости на зубах. Тэхён не доверял Чонгуку, но продолжал рассыпаться на его простынях в надорванных вздохах. Тэхён ненавидел свою работу, но изо дня в день, смотря в зеркало, врал самому себе, что так правильно. — Хочешь расследовать это дело? Пытаешься очистить совесть таким образом?

Не позволь себе разбиться.

Тэхён, устало усевшись на чемодан, закурил «Ньюпорт» и перевёл раненый взгляд на старый тусклый дом Юнги, в котором они с друзьями провели почти всё детство. Знойное полуденное солнце припекло русую макушку. Тэхён повернул голову назад и ладонью, которой не держал сигарету, прикрыл глаза от ярких лучей. Родные сердцу болота встретили молчанием. За одиннадцать лет в Лэйтон-Бэй ничего не изменилось. Вчера на заднем дворе дома Юнги нашли останки его брата, а сегодня здесь вновь стоит тишина.

Это, немыслимое и постыдное, следовало отогнать, притвориться для самого себя, что не было никогда и забыть. Вот только жажда все не уходила, засела под ребрами, расползлась по сосудам - прямо в сердце. Как бы не разорвало изнутри. Как бы не вылезло наружу уродливо. Было страшно и от мыслей своих, и от всего, что происходило.

Не знали, куда податься ни по отдельности, ни друг с другом. Улица встречала привычным холодом и знакомыми дворами, родители провожали обеспокоенным взглядом, но нигде не получалось остаться надолго, а тем более – осесть, почувствовав наконец свое место. Топтали асфальт беспризорниками этой жизни, вяло подумывая о больших планах в далекой, несбыточной перспективе.

Почему-то подумал вдруг: Суворова тоже что-то съедало. Мучало, скалилось бездной за ребрами, мешая нормально жить. Что-то, от чего не отмыться никак, не удалить из себя. И оно росло, уничтожало, извращало все хорошее, что в нем было. Андрей здесь, в сущности, вообще не причем. Это даже к нему не относится, не связано, не имеет никакого значения. Это все равно больно.