Сумин сказала, что мне нужен папик. Я посмеялся ей в лицо, но судьба посмеялась громче.

Чонгук был обычным конюхом состоятельной семьи. Он находился среди сена и грязи и имел ценность, сопоставимую со старой кобылой. Тэхён Равель был молодым графом, окружённым лоском и запахом долларовых банкнот, и считался чуть ли не хозяином Чонгука.

Тэхён не знает, когда началась его одержимость папой своего лучшего друга. Возможно, когда в пятнадцать лет он пережил свой первый гон. Или, может быть, в тринадцать, когда, играя с Хосоком во дворе, он неудачно упал и содрал себе все коленки, и папа его лучшего друга бережно обрабатывал все ранки и успокаивал своим нежным запахом цветущих пионов. А, может быть, всё началось ещё тогда, когда будучи десятилетним ребёнком он переехал с родителями в Пусан и познакомился с ярким и солнечным Хосоком.

— Хён, у меня появился краш. Когда я его вижу, у меня сердце начинает колотиться, как бешеное. К сожалению, я вижу его очень редко. Но когда это происходит, у меня немеют руки и ноги, а язык пристает к нёбу, и я чувствую себя полным болваном. — Вау! Мой Гуки наконец-то влюбился! — Кажется, да! Только есть проблемка. — Какая? — Он старше меня. Намного старше. У него даже вроде есть ребёнок…

— Мой ласковый бодигард, я бы не прочь узаконить наш псевдобрак, — с одышкой произнёс Чонгук в самое ушко Тэ, у которого с лица не сползала улыбка. Ведь он и сам не против...