Попаданка за 16 лет до основных событий канона в команду Донкихота.

Темно было везде и всюду, но не тихо. Звук осыпающихся камней, тяжелое дыхание кого-то большого, а потом раздался он. Голос. Самый жуткий голос, который я слышала за всю свою жизнь. -Ты вступил на путь демонов, человек! Пройди испытания, уготовленные для тебя! Я нервно нащупала сумку, перекинутую через плечо, запустила туда руки, и только после того, как убедилась, что туалетная бумага на месте, я заверещала ничуть не хуже говорившего: -Включите свет, не видно нихера!

Дозорный корабль на патруле в Саут блю. Грязная торговля. Пиратские рассуждения о чести. Силовые игры. Тайфун в море. И еще: табачный дым над сигарой, поля шляпы, белые усы на черном флаге, одинокая шлюпка на волнах, дождь белли над театром, война посторонних людей, собранные из нелепых жизненных совпадений мечты; и у чужака перед этим — никакого преимущества. Кроме одного.

При перерождении ей раздали просто отвратительные карты: мужское тело, съеденный фрукт и невозможность плавать в мире, состоящем сплошь из воды. И как вишенка на торте: отбывание срока в самой ужасной на свете тюрьме! С таким раскладом либо мазать верёвку мылом, либо учиться блефовать. А если у противников окажутся все тузы, останется только один выход: опрокинуть стол.

У Махиру – потребность в саморазрушении, у Майки – потребность разрушать все окружающее. Две крайности одной монеты притягиваются лишь за тем, чтобы выжить в этом мире: но разве время на их стороне? Такемичи не видит, что самолично пускает все сквозь пальцы, а Махиру наблюдает за тем, как стеклом раскалывается мир вокруг них – как адекватность Майки, конечно же. Праведность – лишь призма собственного эгоизма. Святых здесь нет и не будет.

В студенческую пору было важно не нажить врагов, с чем Исаги вообще не справился, и вот уже третий год он страдает от нападок соседа по комнате. Но ах, если бы все его проблемы только на этом и заканчивались!