Маркиз был озадачен проблемой. Его сестра уже скоро выходила замуж за известного и влиятельного герцога по рекомендациям их родителей. Все шло прекрасно, счастью за сестру не было предела! Только вот, тот самый герцог, чья антуражная шляпа была укрытой россыпью цветов– оказался уж слишком привлекателен для молодого милорда.

Келус был пуст и полон одновременно. И пока Кафка играла в свою игру, не раскрывая карт и кормя юношу загадками, он не понимал, как относиться ко всему тому, что с ним происходит и что он вообще представляет из себя. И будучи обезумевшим от отсутствия памяти и информации, Келус изучает себя неразумными путями, стараясь скрыть это от чужого беспокойства за лазурными глазами охранника Экспресса.

Его звали профессор Джостен, но он просил называть себя Нил. Он улыбался, смеялся, был вежлив, но строг. Идеальный, мать его, преподаватель. Совершенный настолько, что каждая его часть кричала о лжи и притворстве — но этого не видел никто, кроме Эндрю.

Каково быть красивым — безмерно, пленительно, уязвимо? Каково быть сиреной? Сокровищем для пиратов? Когда каждый, едва почуяв, сходит с ума от желания обладать и ограбить. Касси привык, что больно, привык воевать — за свое тело, за свою жизнь. У него острый язык и разбитые руки. Но, когда он поступает в пансион, Фин не смотрит… Не говорит. Он бежит, словно даже вдох — грех. Можно ли полюбить сирену, не сделав трофеем и не осквернив, как другие? Как касаться… не сдирая с нее золотую кожу?

Моя семья держит похоронное бюро, и мы не едим мясо. Это могло бы быть началом анекдота: мы за жизнь, но… мы за экологию, но. Мой мир — прекрасная цветочная поляна. Главное, не копать. Мир Кита честнее и страшнее: инстинкты, кровь, иерархия. И я его боюсь. Я очень боюсь волков. Мне даже не шевельнуться. Он тоже боится. Себя. И того, что способен сделать, раз привязан ко мне, как к луне. Его запах обещает мне дом, которого я не знал, и осознание, насколько вся моя жизнь — фасад.

Ситуация. Набитый автобус. Передо мной стоит парень. Мальчишка. И у него начинается течка. И запах такой, что все альфы почти синхронно повернули головы. И я просто, сука, как спасатель Малибу, вытолкнул его на первой же остановке. Отвез домой и поехал на работу. И меня клинило целый день. А под вечер он звонит. И у него дома какой-то трэш, и он плачет, и просит: забери меня.

Уже два года слушаю его стоны в соседней квартире. Знаю, как ему нравится. Знаю, чего он хочет. Не знаю, как к нему подкатить.