А за плечами Джисона 110 квартира и трупный запах его разлагающихся ног. Повсюду ползают жуки, а от его домашнего хомячка остались только косточки. Всё это обглодали грызуны, что сейчас глодают и Хана. Он уже не чувствует ног, он не пил больше двух дней. И сил нет совершенно. Даже думать сложно. Тёмно-коричневые волосы прилипли ко лбу из-за пота и лихорадки. Будь Джисон чуть осторожнее, этого всего бы не произошло. Хотя, кто знает.

— Чёрт, да что мне сделать, чтобы ты прекратил истерику? — у Хана начинала болеть голова, и это состояние было не тем, которое хотелось бы ощущать в данной ситуации. На секунду Ли замолчал, посмотрел на парня стеклянным, затуманенным взглядом и четко произнес: — Поцелуй меня.

Однажды Хан Джисон оказывается в омегаверсной версии своей жизни. Кто же знал, что после этого всё пойдёт по накатанной.

— Люди терпят. Они могут долго терпеть. Но ведь этому всегда приходит конец, — таинственно проговорил Джисон. — И что потом? — Минхо стало любопытно. — А потом слышится треск. И что-то выходит наружу. Но это не человек. Оно тёмное, густое и неприятное. Оно страшное и неизведанное. Оно... готовое раскромсать на куски. — Так это ты?.. Джисон оглянулся. — Может, и я, — согласился он. — А может, оно во мне.

Они не нужны никому в этом мире, но они нужны друг другу. Дом принял их, сломанных, но не сломленных детей, которые пишут на стенах, возмущаются по каждому поводу и вешают гирлянды, лишь бы мрак не поглотил их. Они — стая. Стаей были, есть, стаей и останутся. Пока Дом не расползется трещинами, а медузы на чердаке не сотрутся временем.

Нил Джостен так и не выбрался из плена своего отца. Долгое время Эндрю считает его мёртвым, разрушая свою жизнь. Сможет ли Миньярд отличить мираж от реальности, когда Нил, наконец, вернётся?