Было всеми известное правило – не смотри злым псам в глаза: нападут. Тэхён пренебрёг.

1930ые. Шанхай. Тут всегда существовали два типа людей: испорченные богатством и озлобленные нищетой. Они — актёры Китайской Оперы, находились где-то между, считая каждую копейку, но выступая перед самыми могущественными людьми Запада и Востока. Они — трое друзей — мечтали только о сцене, но у вмешавшейся войны были свои планы.

— Мне скоро двадцать девять, и это кошмар. Это пустота и серость, бесконечные подъемы рано утром, горы побитой посуды из-за гребаного срыва. Я очень плохо засыпаю, но если и сплю долго, все равно не чувствую себя полным энергии. Я обычный среднестатистический человек, никогда не выделялся: во всем средний или ниже. Ты знаешь, что я чувствую, когда просыпаюсь утром? Ничего. Ни страсти, ни искры, ни веры, ни тепла. Абсолютно ничего.

— Нас всех отчислят, — с радостной улыбкой сообщает Чонгук, которому пару минут назад наказали в этом заведении ни задницей, ни ликом своим больше не светить. — Возможно, вы скажете, что я студент этой неземной шараги и меня в скором времени числанут, но сегодня вечером я священник, барыжащий святой водой и иконами.

Единственный способ не утонуть — позволить кому-то держать тебя за руку. Даже если ты не просил и уже не веришь, что это поможет. Чимин привык справляться в одиночку со сценой, славой, бессонницей и с голодом, который стал единственным понятным чувством. Юнги писал музыку и умел ждать, просто раньше не замечал, что ждёт именно Чимина. Пока однажды не понял: они перестали говорить, потому что Юнги перестал слушать. Теперь же он готов выслушать — даже если Чимин будет молчать.

— Предлагаю нашему Гуфи подружиться с Вайсом, — Чонгук на этих словах едва не давится воздухом. — У тебя есть месяц, Гу, — обращается уже к нему. — Месяц на то, чтобы влюбить в себя Ким Тэхёна.

– Обещаю, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться рядом со мной. – Вы единственное, в чём я действительно нуждаюсь.

Нельзя смотреть в глаза бездомным дворнягам и городским сумасшедшим. Они тогда точно увяжутся следом. Это же всем известно. Тэхен ни то, ни другое, но в его глаза тоже не следовало смотреть.

«Миру нужен владыка и этим владыкой буду я». — Тамерлан

Самая опасная группа хакеров распалась ещё сто пятьдесят лет назад. Они давно живут другую жизнь, забыв о том, что однажды вселенная принадлежала им. Их лидер - Валери, тоже хотел забыть, но получил смс с фото своей группы, которого никогда не существовало. Придётся вернуться на родную планету, чтобы узнать, кто был отправителем, и откуда у него взялся двойник, но что ещё важнее, - раскрыть личности правительства погрязшие в интригах, лжи и крови.

Карфаген не должен был быть разрушен. IHES.

— Не так я себе представлял это место, — разочарованно тянет Юнги после того, как они оказываются во дворе. Чонгук его понимает. Он думал, что их ждёт двухэтажный дом, бассейн и красивый сад, на деле же небольшой старый дом, лужа возле забора и заросший огород.

Их дороги расходятся. Их дороги пересекаются. Все дороги равнозначны. Те, которым суждено слиться в одну, соединятся непременно. Со скоростью гоночных болидов или с медлительностью улитки. Вопрос не в скорости. Вопрос в прощении, доверии и честности. [О свободе, принципе энтропии, телах космического происхождения, «прощаю», «обижаюсь», «ненавижу» и «люблю»]

Жизнь превратилась в хрупкий карточный домик, когда чернила отпечатали на белом бланке «РНК ВИЧ, количественно: обнаружено».

Есть такая примета: псы воют перед тем, как кто-то умирает.

Пак Чимин перенял долг покойного отца, для отработки которого стал работать на Ким Намджуна — своего кредитора и лидера местной организованной преступности. К несчастью, из всех людей в банде приглядывать за Чимином поручают именно Мин Юнги, ручному бешеному псу босса, с которым Паку меньше всего хочется иметь дело.

— Не играй со змеем, крохотный мотылёк, если не хочешь быть съеденным.

Пророчество гласит: многолетней войне между людьми и детьми Леса будет положен конец, когда упадёт последний лист великого Дуба-хранителя.

Декалькомания — это была такая изобретённая сюрреалистами техника, когда с какого-то изображения снимались слои. И вот ведь ирония — ты самая прекрасная картина, а я твоя декалькомания.

Всё детство Чимин наблюдал за тем, как его мама отправляет редких альф и омег, родившихся в семьях бет, в отведённые для них поселения, но становиться очередным числом в статистике от этого совсем не легче. К тому же, омегой ему жилось бы куда проще, если бы Мин Юнги со всей его осторожностью просто держался подальше. Всё, чего ему хочется – привыкнуть к новой жизни и получить бесполезный уже диплом, но нет, конечно же всё летит к чертям.