— Значит, я — твоя причина жить дальше? — Весомая причина, Тэхен.

В школе не учили, как быть в случае, если люди начнут жрать друг друга, умирать и вновь восставать, пожирая снова и снова.

Люби — и выживешь.

…Колоколу должно быть очень больно. (с) И Мун Дзэ. Сеул накрывает эпидемия опасного вируса, превращающего людей в агрессивных неразумных существ. Единственный способ выжить — выбраться из города. Семеро друзей, семеро жизней и лишь одна попытка.

Им говорили, что мир снаружи жесток, опасен и совершенно, абсолютно мёртв. Их уверяли, что сохранение жизни под землёй, в многокилометровых тоннелях метро — единственное, что осталось важным для выживания человечества. <...> но Тэхён смотрит в чужие янтарно-жёлтые глаза, блестящие за прорезями костяной маски, и понимает, что мир на поверхности куда живее, куда больше, чем все они могли себе представить.

Перед тем, как делать больно, почувствуй. Перед тем, как ненавидеть, люби. Перед тем, как умереть, живи.

Попав в специальный институт Тэхëну предстояло провести там всю оставшуюся жизнь. Чтобы облегчить своë пребывание там, он решил лгать о своих способностях, но какого было его удивление, когда он нашëл человека, который тоже скрывал их. Только вот кто ж знал, что их знакомство приведëт к ужасным последствиям. Смогут ли они противостоять всем и сбежать или останутся там до конца своих дней?

Когда всю свою жизнь до мозга костей ты был патриотом своей страны, уважал и возвышал её. Когда всё время в твоей голове были установки, что страна даёт тебе жизнь и оберегает тебя, то тяжело узнавать перед своим восемнадцатилетием, что государство, выращивает тебя для своих корыстных целей. Чонгук вот узнал и, кажется, на этом камне его жизнь споткнулась и покатилась куда-то с очень большой скоростью, но до этого мы ещё дойдём. А пока, добро пожаловать в Наби.

Ты пожертвуешь своей жизнью ради миллионов. А я своей и жизнью сотней миллионов ради одной. Твоей.

— Мы своими руками сотворили этот жестокий мир, и посмотри, к чему всё привело, — сдавленно проговорил Тэхён и поднял глаза прямо на вздрогнувшего друга. В них зияла непоколебимая уверенность в своём поступке. — И тебе, и мне придётся платить за всё. Любовь к Гуку – это моё наказание. Я недостоин искупления, но он, — в голове всплыл образ улыбающегося юноши с ласковым взглядом, — он заслуживает только лучшего.

Когда в мире творится настоящий хаос, то больше нет никакого прошлого или будущего. Есть только один единственный день — сегодня, и никто не знает, изменится ли это когда-нибудь.

В сложившихся обстоятельствах, слабый мальчишка со сраной кошкой был Юнги ни к чему. Но бросить сопляка на улице - обречь на верную смерть. - Хен, я хочу отблагодарить... - рука Чимина полезет по бедру Юнги вверх. - С ума сошёл? Тебе семнадцать.

Разные умники неоднократно повторяли, от столетия к столетию, одну незатейливую истину, которая заключалась в простом: худшее, что когда-либо случалось с планетой земля — люди. К сожалению, они оказались совершенно правы.

Когда привычный мир рушится, а тебе в лицо смердит зловонным дыханием смерть, остается только одно: попытаться выжить любой ценой. И сохранность ценностей прошлого и возможное счастье в сошедшем с ума мире в этом очень сильно помогут.

Они добились всего в этой жизни, но больше ничего не имеет значения. Потому что по улицам теперь разгуливают мертвецы, а вместо микрофонов они берут в руки оружие. «Меня зовут Мин Юнги. И сегодня не стало мира».

Тэхён долгое время был один. Потом их стало двое. Мир медленно умирал, а они выживали. Сначала ради себя, затем — ради друг друга.

Юнги в своей голове видит, как очерняет красивое персиковое тело, видит, как оставляет черные пятна от ладоней. Его грязные руки по локти в крови не имеют права касаться, но он продолжает.

Всего один роковой день перечеркнул надежды миллионов людей на счастливое будущее. Чонгук потерял любимую семью, Чимин — родителей. Новая реальность отныне кишела чудовищами, отказывалась терпеть слабых и щелкала пастью, вынуждая бороться за жизнь. Даже если жить больше не хотелось. Даже если теперь было не для кого.

Планета слишком безнадёжна для какого-либо возрождения и надежды. Но не для них.