Вэш всегда был прекрасен. На солнце и в лунном свете, весь в крови и свежевымытый, улыбающийся или плачущий. Он тоже прекрасен, но иначе — эта, другая его версия, со слишком грустными глазами и пустыми улыбками, которые вырывают кусочки из груди Вульфвуда. | Версии Вэша и Вульфвуда из Stampede пока не знают, как это должно работать. Они новички в такого рода вещах. К счастью, их оригинальные версии точно знают, что им нравится. |

Выходя из очередного салуна, не опьяневший ни на йоту Вэш заметил очертания до боли знакомого силуэта, опёршегося о стену и пускающего клубы сигаретного дыма. Но радость от встречи после долгой разлуки вмиг сменяется жгучей, как соус табаско, ревностью: на белом, слегка запачканном пылью воротнике Вульфвуда кроваво-красный след помады, точно повторяющий форму чьих-то пухлых губ.

Жандарм попал Вэшу не в бок, а в спину, поэтому обрабатывать раны приходится Вульфвуду. Забота о другом чувствуется интимной и сакральной, Николас не может выкинуть эту сцену из головы даже после уничтожения Июля и хорошей встряски от судьбы. Он обязан найти этот гуманоидный тайфун и расставить все точки над ї. (Затрагивает конец тристампа, часть тригана и начало арки Эрикса в максимуме с цитированием канона)

Вульфвуд не может не наблюдать за ним краем глаза. За тем, как большие пальцы Вэша перебирают чётки и обводят линии креста мягкими подушечками. Тот держит распятие с определённым почтением, которое, по мнению Вульфвуда, вовсе не проистекает из религиозной веры; если вы спросите священника, то он думает, что здесь гораздо важенее тот факт, что в тëплых руках лежат чётки Николаса. (Или Вульфвуд позволяет Вэшу подержать свои чётки и чуть не сходит из-за этого с ума.)

Планты — почитаемые божественные сущности, имеющие ангельские и человеческие черты. Люди, поклоняясь подобным существам, ищут их внимания и покровительства, из-за чего нередко устраивают внутренние конфликты. И только Николасу плевать на подлизывающихся коллег, что и привлекает внимание их божества — Вэша Урагана.