- Кто это? – спрашивает Чонгук у Хосока, кивая в зал, где расселись сотрудники компании. - Где? - Седьмой ряд, третий справа. Парень в черных очках с пшеничными волосами. - А, этот. Его зовут Тэхён. Наш временный сотрудник на месяц. Знаешь, очень толковый парень. А ещё нуна из отдела кадров сказала, что он парень твоего секретаря. - Чимина? – в два голоса закричали Чонгук и Юнги.

- Папы нету дома, приходите завтра...

— Хён, у меня появился краш. Когда я его вижу, у меня сердце начинает колотиться, как бешеное. К сожалению, я вижу его очень редко. Но когда это происходит, у меня немеют руки и ноги, а язык пристает к нёбу, и я чувствую себя полным болваном. — Вау! Мой Гуки наконец-то влюбился! — Кажется, да! Только есть проблемка. — Какая? — Он старше меня. Намного старше. У него даже вроде есть ребёнок…

Соглашаясь стать стажёром, Тэхён поставил одно условие: господин Бан будет отвечать отказом на поступающие от альф просьбы о частной встрече с ним. Приняв желание омеги, тот все же внес коррективы в их сделку, добавляя: «Пока не появится тот, кому нельзя будет отказать». Три года правило срабатывало без исключений, «пока» не появился господин Чон, невозможность отказа которому понимал даже сам Тэхён.

— почему его называют Гуго? — насколько я знаю, под этим прозвищем он прославился как боец. Отсюда и пошло. Не имею понятия, что это значит.

Из чужих уст можно услышать, что сегодня вновь кто-то лишился руки из-за алмаза.

На самом деле, Тэхён не был уверен, что так вообще бывает — ему никогда не приходилось слышать про невзаимную истинность. Но кто его знает… Может, и здесь дело в его особенности? Как бы то ни было, его волк скулил внутри него, скребся когтями по сердцу, требуя быть рядом с Чонгуком. Но все, что оставалось Тэхёну, это молча скулить вместе с ним, стараясь урвать за оставшееся время как можно больше. Пускай и в роли личной шлюхи вожака.

«Мне нужен хозяин в доме, чтобы безжалостный с другими, но ласковый со мной. Надо будет – стану добиваться, если тебе важно, чтобы всё было как у людей. Год, два? Не побоюсь напрячься, — слова господина Чона – гром среди ясного неба: — Я даже не побоюсь тебя полюбить, если это так необходимо».