— Бомгю, бога ради, сними меня, я не могу сделать это с одной рукой, — сдаётся Тэхён и позволяет старшему взять себя под мышки и поставить на бетон.

Солнце медленно опускается за линию горизонта, Тэхён провожает его взглядом, ощутимый морской ветер поднимает лежащие на земле лепестки и уносит их вдаль. У него в руках полароид с единственной фотографией, на которой они не выглядят, как клоуны, единственной, на которой Чимин счастливо улыбается, сидя бок о бок с Тэхёном. Эти воспоминания кажутся ему самыми ценными из возможных, поэтому он прокручивает их вновь и вновь.

— как скажешь, зелёный, — усмехается тому, как эта кличка подходит парнишке и, наконец, предлагает, — давай сыграем.

Минхо подходит и садится на корточки, убирая твёрдые от солёной воды пряди с его лица и заглядывая в карие глаза. — Я здесь, всё ещё здесь, — мягко целует в лоб, когда Чан закрывает глаза, раслабляясь.

— Я бы хотел подарить эти пять подсолнухов тебе, вы очень похожи.

— Думаю, я нашёл бы лучшее применение твоему языку, — опять выбивает из колеи когда говорит это стоя за его спиной, но хуже всего то, что обычно он просто касается его плеча во время таких фраз, а сейчас лишь стоит близко.

Ему стоит принести тёплой одежды, если Чан вернётся. Зима приходит с колючим снегом и бурей, от которой часть зеркала безвозвратно теряется в волнах. В это холодное время Минхо приходит всего один раз и напоминает себе о том, что он всё ещё должен быть здесь.