Чонгук видел любимые глаза очень разными. Видел их сияющими, уставшими, заплаканными, испуганными, наполненными тоской… В тот миг он впервые увидел их мертвыми. И с мучительной остротой осознал: Тэхен ему не простит. Никогда. И будет тысячу раз прав. Даже несмотря на то, что Гук делал это ради него.

Каждый из нас предан. Кому-то или кем-то. — Но ты же обещал... — совсем тихо шепчет омега, пытаясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. «Отпусти его, он сам сделал свой выбор, он мерзавец и не стоит твоих слёз», — шепчет внутренний голос где-то на подкорках разума. — Но разве мерзавец мог оставить после себя настолько прекрасное? — почти неслышно проговорил омега, заходясь в рыданиях.

Господин президент никогда не хотел раздвигать свои ноги. А затем на пути их колонны попался вот тот одиночка, о чьём члене теперь почему-то очень смело мечтается.

Приблизительно на этом моменте Чон Чонгук, двадцать лет, стример, понял, что цена его гордости — два миллиона вон, а причина её тотальной потери — строчки на мониторе, которые обращены к нему с ощутимой ноткой игривости. «Проведи для меня личный стрим, малыш. Хочу услышать твои стоны», — предложил завсегдатай под ником TaeTae. Два ёбаных миллиона вон перевёл этот парень, чтобы увидеть его, сука, член. А Чон Чонгук, двадцать лет, стример, всё ещё полуголодный студент. Честный студент.

Тэхёна задолбало, что все считают, будто он обязан быть снизу. Что это за иерархия такая тупая: нет мускулистого тела – стелись и подставляйся. Нет, он против и решает исправить это. Решает исправить свой мягкий животик и худые руки. И, возможно, сильный милашка Чон Чонгук, постоянный посетитель вечерних тренировок в зале, куда Тэхён недавно купил абонемент, поможет ему в этом.

— может, тогда выберешь мне шлюху похожую на тебя, гук-а? — говорит омега шёпотом, от которого у чонгука по спине снова бегут колючие мурашки. подтекст этого вопроса отчего-то слишком сильно шокирует и волнует его, вынуждая чувствовать себя явно незащищённым и уязвимым, будто его босс в открытую заявляет на него свои права. — я устал трахать их всех сзади и представлять под собой тебя.

– Так, вы хотите трахнуть меня? – Чонгук сглотнул, его потные ладони вцепились друг в друга в поисках опоры. Тэхён усмехнулся, его глаза горели нескрываемым озорством, когда он пропел своим невозможно глубоким голосом: – Нет, сладкий, я хочу, чтобы ты трахнул меня.

Они — разбитые дети улиц. Они — закупоренное в бутылке отчаяние. Они — закон.

И тогда он понял, что проебался. Потерял самого светлого человека в своей жизни, без которого не сможет существовать.

Чонгук хотел почувствовать что-нибудь новое, а Тэхён просто пел в рок-группе. Он решил ему помочь.

Восемнадцатилетний Чонгук никогда бы и подумать не мог, что будет сбегать из дорогущего особняка в Италии в чужих тапочках с золотой пчелой и логотипом “Gucci”, что на два размера больше его собственных. А тридцатилетний Ким Тэхен не задумывался, чем может обернуться желание завести себе "sugar baby" корейского происхождения.

- Я просто проклинаю тот день, когда ты пришел в мой университет, - Сквозь зубы прошипел Чонгук, пытаясь выпутаться из рук альфы. - Я знаю, - Без раздумий ответил Тэхен и впился в губы Чона.

— Ну, по меркам стандартного первого стажировочного дня ты словил огромный джекпот, Чонгук-щи. — говорит Сокджин, принимая из рук стажера документы с сегодняшней смены. — Огромный и сомнительный.

Пока Тэхён наслаждался жизнью в клубах и выкидывал деньги отца на ветер, Чонгук был безумно рад даже тому, что Чимин отдавал ему свой обед в школьной столовой. «—Это другое. Подкатить к любому омеге я могу хоть прям сейчас, а к Чонгуку... - он замолкает, пытаясь подобрать слова, - Ну это типа.. Знаешь... Это как смешать шампанское с водкой.»