Игры давно в прошлом, революция стала воспоминанием. Но произошедшее оставило свои следы, которые просто так не исчезнут. Джоанна и Китнисс до сих пор борются со своими страхами. Хорошо еще, что не поодиночке.

Не знаю, почему я решила, что Яворская старая дева, но мне нравилось так думать. Мне нравилось считать ее синим чулком, зацикленным на Розентале или Ожегове, или на ком-то там еще. Жаль, она не совсем соответствовала образу со своими черными пиджаками разных фасонов и стильными, неизменно белыми рубашками.

— А я вот только вернулась с групповухи. Тебя это ведь не удивляет, правда? Ты же меня считаешь дешевой шлюхой? — Ты пьяна? Снисходительность тона пронизала током от пяток до макушки, вызывая новый, еще более жесткий приступ омерзения. — Ну конечно. Я же еще и алкоголичка. Шлюха и алкоголичка. Озвучиваю твои мысли? Прием, прием, не слышно тебя… — Ты мне зачем звонишь? — Хреново потому что, разве не ясно? — Я приеду.

"...Я буду очень признательна, если ты перестанешь это делать. Что именно? Прекрати курить голой на подоконнике!"

Юля уже давно задумывалась,что же она по-настоящему чувствует к Лене,понимает,что это любовь и в один день собирается признаться девушке в том,что на самом деле она не играет,как их просил Ваня.