— Чон, не гони так быстро! Мне страшно! — Крепко обнимая парня за пояс, кричит Ким, стараясь перекричать ветер. — Просто помолчи, Тэхён! — Отвечает раздраженно Чонгук — Чон, пожалуйста, притормози! — Тэхён, чувствуя, как страх сжимает его сердце, не превращает просить любимого убавить скорость. — Сказал же — молчи! — Говорит Чонгук, пытаясь сдержать гнев.

Тэхён часто всхлыпивает, сжимая руками черную футболку Чона. А ведь даже сейчас парень не чувствует себя в безопасности. Перед глазами всплывает та самая, ненавистная сцена: пьяный отчим кричит на парня и бъет его, таким образом пытается выбить с него «голубую кровь» — именно так он называет его нетрадиционную ориентацию и ему совершенно наплевать, если это предложение имеет совсем другое значение.

— Это новый бариста? — Спросил он у знакомой бариста, пытаясь выглядеть невозмутимо. — Да, это Юнги. Он сегодня первый день. — Ответила она, подмигнув Чимину. — Приятно познакомиться, Юнги. — Сказал Чимин, поднимая взгляд. — Взаимно. — Ответил Юнги, улыбнувшись. — Что будете заказывать? — Как обычно. — Ответил Чимин. — Латте с карамелью и шоколадный круассан.

Чимин ожидающий Тэхёна в аэропорту, случайно засыпает. Юнги, который не случайно оказывается в аэропорту, спасает Чимина от пожара и увозит в Вашингтон на частном самолёте.

— Чонгук, если бы ты оставил на моей шее меньше засосов, было бы намного лучше! — Опять начал Тэхен, бросив на него укоризненный взгляд. — Как я теперь это буду прятать? Рубашка будет вся испачкана тоналкой. — Продолжал жаловаться Ким. — Я уже слышал это сегодня утром. Не драматизируй. — Ты же понимаешь, что это твоя вина, а не моя? — О, так значит, тебе не нравятся мои метки? — А когда я их ставил, ты почему-то стонал от удовольствия, а не протестовал.

Они не могли остановиться, не могли насытиться друг другом. Тэхён знал, что снова предаст свои принципы, но в объятиях Чонгука он чувствовал себя живым. Они шагнули внутрь квартиры, не отрываясь друг от друга. Тэхён скинул куртку на пол, его руки скользили по телу Чонгука, словно стараясь запомнить каждую линию, каждую деталь. Чонгук, в свою очередь, срывал с Тэхёна одежду, жадно целуя его, не желая терять ни секунды.

— Ты даже не представляешь, как долго я хотел этого. — Прошептал Юнги, его губы касались уха Чимина. — Видеть тебя таким беспомощным и возбужденным. Чимин застонал, выгибаясь навстречу прикосновениям Юнги. — Прекрати... мучить меня…— Выдохнул он. Юнги, улыбаясь, продолжил свои действия, его пальцы и язык искусно доводили Чимина до крайней точки наслаждения. — Юнги...я... — Чимин не мог закончить фразу, его тело затрепетало в волне экстаза.

Тэхён, задыхаясь от ярости, подбежал к Чонгуку и схватил его за рубашку. — Ты думаешь, что можешь просто так уйти? — его голос дрожал от слёз и гнева. — Ты принадлежишь мне! Чонгук, ощутив прилив адреналина, толкнул Тэхёна от себя. — Я не игрушка, Тэхён! — выкрикнул он. — И я больше не позволю тебе так со мной обращаться! — Если ты не изменишься, — его голос стал тише, но не менее решительным, — мы не сможем продолжать так дальше. Это разрушает нас обоих.

— Хён…— Простонал он, поворачиваясь к парню. — Да, милый? Если тебе не комфортно, или у тебя что-то болит скажи мне об этом. — Просит Хёнджин, поглаживая Ликса по волосам. — Нет…я хочу чтобы мы сделали это снова…пожалуйста… — Начал умолять парень, поднимаясь на локтях, Ликс посмотрел на друга. — Ликс...— Прошептал Хёнджин, его голос был хриплым и полон страсти. — Ты уверен? Феликс кивнул, его лицо покрылось румянцем. — Да, Хён… — Ответил он тихо. — Я хочу тебя.

— Семейные вопросы? — Вроде тех, которые вы подняли на похоронах моих родителей? Когда вы, всей толпой, накинулись на меня с обвинениями, словно это я виноват в их смерти? — Тэхён, это было в порыве горя... Все были расстроены... — Расстроены? — Вы все были расстроены настолько, что сыпали на меня проклятиями прямо у гробов моих родителей. Вы обвиняли меня, будто я мог что-то изменить. Разве вы не помните, как орали, что это моя вина, что я не был с ними в тот момент?