Возможно ли тьму победить?

Потому что теперь — «никогда» синоним с «любовь». А «боль» — звучит одинаково с «реальность».

— Итак, девочки, последующие два года я для вас Царь, Бог и вообще местный Сатана без принципов. У меня есть право вас не холить, не лелеять, а превратить в подобие способной к жизни биомассы. Мужиков-то из некоторых вряд ли получится слепить, — взгляд останавливается на мне. Пробегает медленно с макушки до уже не настолько начищенных носков ботинок. С выражением абсолютного отвращения встречается со мной глазами, и я отчетливо понимаю, что на мою голову попался еще один сучий выродок.

Что если столкнуть на одном квадратном метре судьбы акулу модельного бизнеса Арнольда и талантливого профессионального танцора Виталия, приправить тайным чувством вдохновленного фанатского воздыхания одного и желанием долгожданных перемен там, где давно закостенело и покрылось пылью, другого? Одинаковые и одновременно такие разные. Цепляющие взгляд, не отпускающие внимание, мастерски играющие на самых чувствительных нотах человеческой души…

— Эй, знаешь, какое желание я загадал? — И какое же? — Чтобы исполнилось твое! — Язык прошелся по губам, как-бы невзначай собирая золотые капли алкоголя — рискованный трюк на морозе, но не попишешь. — Надеюсь, ты загадал именно меня. Ибо сегодня я хочу в тебя исполниться! Или у тебя, — дерзкая ухмылка приклеилась к покрасневшим губам. В глазах вызов абсолютно точно не меньше...

Иногда кажется, что если Стайлз и научится держать язык за зубами, то точно не за своими.

Всегда ли плохи перемены? И лечит ли время? Учит ли?

Я привык, что контролирую совершенно все. Круг своего общения. Внешний вид. Эмоции, раз на то пошло, я всегда словно четко разграничивал свои ощущения. Этот может нравиться или эта. А вот этот нет. А тут все летит к чертям, я почти поцеловал его! Я!? САМ?! Что за черти, что? От роду не было такого, чтобы моя хваленая сдержанность сдавала, да я не знаю его толком, точнее, не знаю вообще о нем ничего, лишь малые крупицы информации — он моя одногодка, он богат, у него салон, и он гребаный придурок.

Прикладываю бумагу к стенду и пишу аккуратные восемь печатных букв – В Л Ю Б Л Ю С Ь. А ниже девять раз свой номер телефона. Я жалок, я презренен, я сошел с ума. И я вообще не верю, что найдется хоть один человек в этом городе, кто из интереса откликнется, или хотя бы, чтобы поиздеваться и проверить, кто тот идиот, что написал вселенского масштаба глупость. Плевать. Вот и проверим.