"Отведи меня в церковь, я буду словно пес служить в твоем храме лжи..." В своем заточении Кай внезапно сталкивается с незнакомкой. Точнее даже не сталкивается, а лишь лишь слышит ее голос: мягкий, манящий, обещающий ему выбраться любой ценой. В попытках выяснить, кому принадлежит этот голос и можно ли ему доверять, Кай понимает, что больше не один в своем тюремном мире.

Очнувшись на больничной койке, Гермиона Грейнджер понимает, что из ее памяти исчезли последние пять лет жизни. Ее мужем оказывается последний на всем свете человек, которого она хотела бы видеть в этом качестве, и его вот-вот ждет казнь за преступление, о котором они оба ничего не помнят.

Последнее, что она могла оставить ему – улыбку, как напоминание о том, что смерть не пугала её. Желала, чтобы запомнил её вот так, не измученную и истерзанную охотниками, а с улыбкой на лице.

С каждым днём жизнь черномага становится всё более и более опасной. Избавившись от привязанностей к другим, шезму становится неуязвимым, а потому бесстрашным. Сможет ли Эва выжить, если доверит своё сердце другому? А если раскроет ему свой самый охраняемый секрет? И если да, то какой ценой?

— Смотри-ка, тебя уже сам лепрекон поцеловал. Теперь удача — твоё второе имя.

— Эх, иди сюда, страдалица, — он развёл руки в стороны, приглашая Камилу нырнуть в свои объятия. Заметив пронзительный взгляд Ани, направленный в их сторону, Камила решительно шагнула к Жене и крепко-крепко его обняла, вдыхая до боли знакомый запах. Его запах. Почему-то именно в этот момент она поклялась себе, что они обязательно будут вместе. [или AU, в котором Женя и Камила — простые одиннадцатиклассники]

Он всегда будет расплачиваться за ошибки прошлого. Она больше никогда не позволит себя обидеть. Раскаленное пламя между ними либо поглотит их, либо уничтожит.

«Почему признаться в чувствах так же сложно, как прыгнуть этот несчастный тройной аксель в программе?» – Думает Саша, вдыхая успокаивающую сладость ванили, обладательницу которой в это время обволакивает аромат пиона и желание решить всё самостоятельно.

«Боль — штука временная. Она может длиться минуту, час, день или год, но в конечном счёте пройдёт, и что-то другое займёт её место. Но если я сдамся, она будет длиться вечно», — Армстронг Лэнс