Захлебываюсь слюной и приветствием, разглядывая рыжие волосы ниже плеч, зеленые раскосые глаза и красное прямое платье до колен, которое не скрывает охрененных ног в туфлях с красной подошвой. Красное платье, красная подошва на туфлях, красная помада, красный лак на длинных ногтях - огонь-баба. Такую сучку я бы...

- Кирилл? - негромко спрашиваю я. - Почему Кирилл? Боже, если смотреть такими глазами во время минета - я сразу кончу. - Потому что меня так зовут, - пожимает плечами она, и, для пущей убедительности, раздвигает ноги и кладет мою ладонь между ними. Однозначно - Кирилл, думаю я, ощущая твердую выпуклость на шортах и охуевая повторно.

— Совсем все хуево? — интересуюсь я. — Совсем. — Тогда давай еще по одной. Я научу. Лель кивает и сжимает в пальцах новую сигарету. Красивые пальцы.

У нас, чтоб не было уточняющих вопросов, прекрасно все — я люблю Саню с его конопатым носярой и шпильдосами по выходным, Саня любит меня, и мы, типа, нетрадиционная ячейка нашего гнилого общества. Но есть у нас с Саней нереализованная фантазия о тройничке. И вот уже год как мы присматриваемся к мужикам в сети, пытаясь представить, как это — оно то.

Арсений — тоже ворона. Но белая, холеная, с приглаженными перьями — перышко к перышку, любящая все блестящее и яркое. И я, наверное, никогда бы не подумал, что с ним что-то не так, что он другой, если б Вася, наш барабанщик, не взял у бати его бэху — покататься.

Элька - стройная русоволосая стерва с огромными серыми глазами. Губы - свои, пухленькие, красивые, глазищи как у лани, жопа - своя, подкачанная, подтянутая, руки так и чешутся. Элькой его зовет весь наш фитнес-центр, и только начальник - Рафаэль Эдуардович. Эльку я на дух не переношу - более заносчивых трапов я в жизни не видел, а мне есть с кем сравнить, я и сам трап.

Тут понимаете такое дело. Даже не знаю, с чего началось. С Вовки, наверное, — мы с ним учимся на одном курсе и вместе снимаем двушку. — Прикинь, Лёх, — произнес он сегодня, вваливаясь в мою комнату в одних полосатых труханах. — У нас соседи новые. Точнее соседочка. — И чо? — произнес я, еще не подозревая, что влипну, как муха в варенье. Или не муха. Пришибленная отчаянная капустница. — Иди глянь, помрешь же девственником! Тебя такая одним взглядом поимеет, иди!