Лишь сказки кончаются ХэппиЕндом, а в реальности после «и жили они долго и счастливо» течет суровая повседневная жизнь с борьбой за существование. Рыжий об этом забыл, пройдя чертовски сложный путь от отрицания до принятия собственных чувств и в конце все же позволив поселиться в своем сердце надежде на хорошее будущее вместе с Хэ. Вот только жизнь - не сказка, и у нее свои изощренные методы, как перевернуть с ног на голову все наивные планы несовершеннолетних пацанов, заигравшихся во взрослых.

В нужных местах синяков у пацана почти не было. Только от прерывающейся линии на шее за километр несло личным. Вот она нагнетала жути, да. И глаза, конечно. Были еще глаза. А в остальном — совершенно обыкновенный. Не было в нем чего-то особенного, за что можно было добровольно и безжалостно взять и разорвать свою жизнь надвое. Обычный избитый пацан. На улицах таких тысячи. AU, в котором по заслугам получил Шэ Ли, а страдают все остальные. Будет больно.

Никто не влюбляется "потому что". Эта молния ударяет без предупреждения. Внезапно осознаёшь: теперь не можешь существовать без этого человека. Нельзя разобрать любовь на части. Не можешь объяснить почему. Почему он? Просто знаешь, что влюблён. Наверное, это одно из маленьких чудес Вселенной. Любить кого-то...

Вот такой он, Рыжий. Постоянный. И правила у него железобетонные: нравится — значит, нравится. Нет — ну, считайте, не повезло. Завтра можете не приходить: тоже не повезет. Есть только один человек, с которым железобетонность сначала трещит, ломаясь, потом оборачивается пластилином, а потом вообще херня какая-то начинается.

Рыжий отлично знает, как это жить изгоем среди изгоев.

В 20 лет на запястье высвечивается Слово, первое, что скажет тебе твой соулмэйт. Все это знают. Шань это знает. Невозможно не знать.

Мама говорит, что ему не нужна эта работа. Что с ними — с пидорами — лучше не контактировать. Говорят, они заразные. Говорят, у них — у педиков — диагноз на лбу написан. Рыжий никаких надписей не видит, а платят в Психушке неплохо. Если кто-то попробует его заразить или чего похуже — он в любой момент и с особым удовольствием насыплет ему в жратву цианида.

Шань думает, что Хэ флиртует с ним в шутку, а потому прячет свои истинные чувства поглубже, ведь будет так позорно, если кто-то узнает.

- Омерзительно... - Рыжий тяжело выдыхает сквозь зубы, злобно комкая белый пиджак на груди. - Полностью разделяю твое мнение, но как бы там ни было... - Тянь поправляет галстук и подставляет локоть, - заткнись и возьми меня под руку.

- О чём, Цзянь? О Шане? Конечно, давай. - произносит Тянь наигранно-весёлым тоном. - Давай поговорим, Цзянь И. Давай поговорим о том, что он умирает. Давай. Чего умолк, м? - голос его ломается, ржавеет, раскалывается. - Давай поговорим, ну! Давай о Шане, которого я с каждым днём теряю, блядь! Давай, Цзянь, давай поговорим!

Он был тощим, скорее даже истощённым, побитым и враждебно настроенным. Он не продержался в сознании дольше пары минут, но за это время Хэ Тянь понял – его надо забрать.