Чтоб тебе больше ни разу не видеть радость на лице того, с кем душу делил. Звучит как хорошая идея для проклятья. Что же ты, огонечек. Что мне продать, кого убить или принести в жертву, что добыть и кого умолять, чтобы ты снова рассмеялся - кому-то или чему-то? И чтобы эти кто-то или что-то остались у тебя, и ты был не один?

- Ты улыбаешься, - вдруг констатирует Кэйа, улыбаясь сам и склоняя голову набок. - На… наверно? - теряется Дилюк. - И что? - Ничего, Дилюк. Ничего. В груди жжёт. Если огонь — это я, почему ты заставляешь меня гореть?

Лицо Кэйи бледное, практически серое, Дилюк сбрасывает оцепенение и хватает чужое запястье, с облегчением отсчитывая удары, бьющиеся под кожей. Он прикасается двумя пальцами к его шее, чтобы ощутить этот живой ритм, после чего вынимает Глаз Порчи из ослабевших пальцев и яростно запускает его через всю комнату. Этого не может быть. Он не может потерять Кэйю, так же как отца когда-то.

Немного закваски, стакан муки, соль, сахар, вода, пара старых обид, обоюдное чувство ответственности, добавить усталость и присыпать все желанием двигаться дальше не порознь, а рука об руку, спина к спине. Полчаса на отдых, потом - в печь, доставать по готовности, резать только ножом для хлеба. Берегите руки, очень горячо!

Говорят, из Запретного леса не возвращаются. Говорят, там обитает могущественная ведьма с куском льда вместо сердца. Дилюк, храбрый рыцарь и законопослушный гражданин, пустыми россказнями никогда не интересовался. И проверять, что находится за гранью, тоже не собирался — бога ради, он даже не понял, как оказался там, где не следует. Но Лес ошибок не прощает. / О конфликтах, о разных сторонах — и о том, как между врагами зарождается трепетная нежность, готовая сжечь целое королевство.

История о том, как немного сбрендивший пират и чуточку злая русалка грызутся друг с другом, воруют древние артефакты, пытаются наладить отношения и устроить геноцид, попутно ища спасения от проклятия, а также о том, как даже самый плохой исход может оказаться лучшим, если не усложнять, просто не усложнять.

AU:Средневековье, в котором Дилюк — потрепанный жизнью парень, помощник аптекаря и просто недоверчивый подросток, а Кэйа — самый обычный незнакомец, который валится ему на голову в ничем непримечательный майский вечер. Со своими козырями в рукавах, фокусами с монетками и донельзя привлекательной привычкой быть прилипалой.

Дилюк раньше не задумывался о будущем. В конце концов, его отец был пастором, у них была своя церковь — о чем тут думать! Он закончит семинарию и унаследует дело отца. Кайя будет пастором прославления вместе с ним. Это же здорово: дела в церкви можно будет разделить пополам с мыслью, что друг его не подведет. Только, крошечная, но настойчивая мысль никак не оставляла его в покое: отец был увлечен своим делом. Он называл это призванием. Кайя был в восторге от музыки. А он? А чего хотел сам Дилюк?

Потерять силу Глаза Бога — за годы службы в Ордо Фавониус, за годы общения с самыми разными людьми со всех уголков мира Кэйа ни разу не слышал о чём-то подобном. Глаз Бога давался самой Селестией, это был знак принадлежности к богам, повод гордиться, думать, что простой смертный избран для какой-то великой цели. Добровольно оставить его — дело одно, Дилюк так уже делал, когда отправился в своё многолетнее путешествие, но потерять… Мог ли Дилюк умереть от подобного?

От незнакомцев к друзьям детства, а затем к неловкой влюблённости, вороху сомнений, необъяснимому страху, противоестественной ненависти, тлеющим в уголках сердец боли и надежде, многолетней разлуке, показной терпимости, тотальному непониманию, полному принятию и ко взаимной любви. Это история Дилюка и Кэйи, запрятанная в строках альбома Мицки «The Land Is Inhospitable and So Are We».

Давайте представим, что Кэйя молодой разработчик, который решил создать искусственный интеллект. Разработка далась ему не так тяжело, его нейросеть хорошо работала, отвечая на любые запросы. Но он хотел большего. Он хотел сделать из Дилюка человека.

Случайность или судьба? Но именно в то время, когда Дилюк спешил на деловую встречу в незнакомом городе, Кэйя опаздывал на последнюю пересдачу, а Аякс, кажется, встретил любовь всей своей жизни, мощная стихия хлынула в тоннель метро, смывая все их планы.

Выжить после катастрофы в метро, начать встречаться с очаровательными немцами, сходить в котокафе, целоваться всю ночь... Кажется, план на жизнь Аякс уже выполнил. Можно выдохнуть, но булки расслаблять нельзя. Если не парни, то жизнь точно выебет.

...начинается с первого шага. Сделав шаг в лесную чащу, юный Аякс всем сердцем желал поскорее вернуться домой. Но гонимый смертельной опасностью мальчик случайно попадает в место, что долгое время было скрыто от глаз простых людей. Теперь ему придётся выбрать: умереть, сгинув в непроглядной тьме, или же душой и телом отдаться мастерству владения оружием, что поможет выжить. Но за получаемые навыки, за знания и силу надо заплатить значимую цену. Цену, которая в корне изменит всю его жизнь.

Может ли судьба, обещанная Архонту самой Селестией, быть несправедливо жестокой? И как же ему, несведущему в делах небесных, одолеть невидимого врага, пока не стало слишком поздно?

— Я сделаю все, что угодно, Чжун Ли! — Рыдает Чайльд. — Поэтому, пожалуйста, если ты хоть когда-то любил меня, дай мне сил все исправить! Он перетаскивает Чжун Ли к себе на колени. От того все еще пахнет глазурными лилиями и ладаном. И это так не вяжется с едким зловонием поля боя. — ...Аякс... Чайльд отстраняется, чтобы увидеть последние проблески золота в измученных глазах Архонта. — Иди с моим благословением. Он прижимается губами ко лбу Чайльда, и мир растворяется в золоте.

Не каждая история любви имеет счастливый финал. Или рассказ об Аяксе и Чжун Ли, которые, встретившись не в то время и не в том месте, крепко влюбляются друг в друга. Смогут ли они преодолеть все трудности и остаться вместе? Хороший вопрос, ответ на который не знают даже они сами // школьная ау, где Аякс - ученик, любящий историю, а Чжун Ли - учитель, ее преподающий.

Сяо зажал зубами сигарету, дрожащей от холода рукой включая музыку в машине. Взгляд снова зацепился за стоящего на остановке Итэра. Сяо вообще не должно было волновать, что тот стоит без зонта под проливным дождем... Не должно. Но почему-то волновало.

Громкий стук металла о паркет сцены. Гулкий удар коленей о пол. Сяо не помнил тот день в мельчайших подробностях, но зато помнил, как траурно из-под его пальцев звучала фантазия Телемана, ставшая для него последней исполненной на злосчастной сцене консерватории...

Сердце в который раз за день забилось в бешеном темпе. Перед глазами поплыли особенно яркие воспоминания, но ни в одном из них Итэр не выглядел как человек, которому нужна помощь. Или же Сяо что-то упустил?