Реально ли влюбиться после 40? Реально ли влюбиться в свою новую молодую знакомую? Реально ли переступить через общественное мнение ради своего счастья? Об этом и не только в новой истории!

Поздравляю всех со старым Новым годом!

Стокгольмский синдром (Stockholm Syndrome) — термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения угрозы или насилия.

Грустно усмехнувшись, я увидела след от дыхания на запотевшем стекле, и память острыми осколками впилась еще сильнее. Даже не отдавая себе отчета, я подняла левую руку и указательным пальцем в два медленных движения нарисовала сердечко на холодном стекле. Прямо как тогда. И под эту музыку, глядя на этот кривой рисунок на грязном окне, я снова и снова возвращалась туда, где была безмерно счастлива. И где я была совершенно другой.

Продолжение "Идеального момента": https://ficbook.net/readfic/13072895

Когда я увидела ее, в первую секунду подумала, что она будет довольно легкой добычей. Мне правда так показалось. Но уже спустя пару мгновений поняла, что, вероятно, ошиблась. Она не была похожа на всех остальных. В смысле, она совершенно не подходила к тому месту, где мы встретились. Было шумно, но я не слышала ничего. Я просто смотрела. Смотрела, пытаясь понять, сколько времени мне может понадобиться, чтобы она оказалась передо мной без одежды.

Абьюзивные отношения стали нормой в 21 веке. Деньги, власть, секс, комфорт - каждый выбирает то, что нужно именно ему. И что делать, когда подсознание дает тебе подсказки, чтобы понять, что ты стал жертвой этих отношений, но разорвать этот порочный круг ты не в силах? И как быть, если в итоге из жертвы именно ты превращаешься в тирана? Как не потерять себя, а найти? Не исчезнуть, а собрать себя заново. И, возможно, впервые осознать, чего же тебе хочется от жизни на самом деле.

— Слушай, когда ты с ней, наконец, порвешь? – Настя ходила мимо стеллажей, которые пестрили красными ценниками со скидками. — После праздников, — пробормотала я, разглядывая цепочки с кулонами. – Я не могу бросить ее перед Новым годом. — У тебя всегда какие-то причины, чтобы этого не делать, — закатила глаза подруга. – В прошлый раз это было новолуние и магнитные бури. Почему ты просто не можешь ей сказать: «Проваливай из моей жизни, сучка!»?

Что делать, если перед началом учебного года тебя спасет таинственная незнакомка и сбежит, ничего не сказав о себе? Что делать, если ты влюбилась в нее по уши, а теперь не знаешь, как ее найти? И что делать, если твоя новая одноклассница так подозрительно похожа на твою недавнюю спасительницу?

– Да блять, Таня. Честно? Если бы ты с Максом переспала, я бы поняла. Хоть и не простила бы. Но с бабой… – она поморщилась так, словно ей под нос подсунули что-то дурно пахнущее. – Это фу. Мерзость! Мне вдруг стало тошно от ее звенящего негодованием голоса и злобно прищуренных глаз, аккуратно подведенных контурным карандашом. Даже россыпь веснушек на пунцовых от возмущения щеках вызывала у меня сейчас физическую неприязнь. Какого хера я вообще пытаюсь ей что-то объяснить?

"...Я буду очень признательна, если ты перестанешь это делать. Что именно? Прекрати курить голой на подоконнике!"

«Мы были друзьями, но, знаете, у французов есть такое выражение: «L’amitié amoureuse» — влюблённая дружба». К чему может привести встреча с родственной душой в стенах психбольницы, если душа эта так же расколота, как и твоя собственная? И можно ли влачить существование только на слепой вере, песнях Земфиры и бесконечных попытках научиться любить?