Первая фаза испытаний пройдена. Не многим удалось выбраться из Лабиринта. В битве за жизнь и свободу они потеряли многих друзей. Теперь их ждет свободная жизнь. Они спаслись из лап П.О.Р.О.К.а. А так ли это на самом деле? Может Лабиринт был всего лишь началом? И дальше их ожидает нечто похуже Лабиринта? Вторая фаза испытаний началась. Добро пожаловать в Жаровню.

Песок. Пыль. Жара. Жажда. Это мои спутники, которых я уже успела возненавидеть с первой секунды прибывания в бескрайней пустыне. Ноги скоро откажут мне, но нужно быть сильной, Элис. Ты же не хочешь помереть так легко? Кто же, как не ты, будет надирать зад ПОРОКу? Собралась тряпка и идём дальше.

Погружаясь в мир, созданный неподражаемым автором "Бегущего в лабиринте", меня, как несомненно и многих других, своими душными лапищами охватывало томящее любопытство: Как же жили приютели до появления Томаса? Я решаюсь рассказать свои идеи о том, как протекали дни в Приюте на третий год после содания ПОРОКом того самого Лабиринта. Единственное отступление от правил в угоду моей романтичной натуре: Тереза была вовсе не первой девушкой, очнувшейся в Глэйде...

Две влюбленные души, днем показывающие вражду и презрение друг к другу, а по ночам, когда жар ненависти утихает, наконец-то могут сбросить наигранную маску притворства.

Двое сидели и смотрели как догорела сигарета, хотя никто из них к ней даже не притронулся. Нил нуждался не в никотине, а в едком дыме, который напоминал о матери. Если вдыхать медленно, почти ощущаешь запах бензина и гари. Лина просто сидела рядом и смотрела. Она ничего не говорила о запахе сигарет, который не переносила, знала что это важно для Нила.

От вундеркинда до собственности, от будущего Ворона до нынешнего Лиса — Мара Вест никогда не знала, каково жить по своей воле. Её жизнь всегда контролировал кто-то другой. Поэтому, сбежав в ночь и оказавшись в Пальметто, она не позволила себе расслабиться. Она знала: Вороны не покидают Гнездо. Рико рано или поздно вернётся, чтобы забрать её, а свобода исчезнет, как всё хорошее до неё. Песок в её часах на исходе. Она знала это, но надежда, как пожар, разгоралась, несмотря ни на что.

Баловство, принесённое вместе с попутным ветром Мондштадта.