Драко Малфой суров, холоден и всеми ненавидим. И его это устраивает. Он даже снова использует заклинание для Исчезательного шкафа, пусть и с менее дурными намерениями. В этот раз он применяет Гармония Нектере Пасус для того, чтобы связать свою кровать с кроватью готовой на это ведьмы. Однако случается нечто ужасное, и вместо пылкой красотки, с которой Драко тайком встречался, в его кровати оказывается весьма недовольная Гермиона Грейнджер.

Одна девушка, которая обожает споры. Один парень, который скрывает за блеском своей ювелирной компании опасные секреты. Гермиона пришла на шоу «Холостяк», чтобы довести Драко и уйти красиво. Но люди имеют планы, пока планы имеют людей. Как получилось так, что после финала шоу Гермиона Грейнджер сидит на коленях давнего врага, который зубами стаскивает с неё его же майку? Почему они планируют одну из крупнейших операций Аврората, чтобы не дать Драко Малфою закончить свои дни в Азкабане?

Годы делились на месяцы, месяцы на недели, недели на дни. Те, в свою очередь, делились на минуты, секунды и мгновения. С одной стороны всё было просто, но с другой — невероятно сложно. Драко мог сказать, что мгновения имели свойства становиться неотвратимыми. Он сожалел о тех, что были или не были ему подконтрольны. Оказавшись в плену между выдуманными вариантами «а что, если?», Драко перестал хвататься за печальные мгновения. Моменты были моментами. И после этого осознания он потерял контроль.

Драко расследует дело об убийце, для надежного прикрытия ему нужны фиктивные отношения — партнерша в кинк-клубе. Когда Гермиона добровольно соглашается на эту роль, оба делают все возможное, чтобы поддерживать ложь, не давая друг другу узнать правду: никто из них не играет.

Через 2 года после финальной битвы в Хогвартсе Нору посещает молодой незнакомец. Его появление поначалу озадачивает всех, но вскоре принесенные им новости о предстоящей войне переворачивают мир вверх дном. И Гермиона понимает, что послевоенная жизнь уже никогда не будет такой как прежде.

Наверное, так ощущается Авада Кедавра. Когда в одну секунду вспыхивает то, что обрекает на смерть. И эти слова были его зеленым лучом. Слабость. Ни за что на свете его язык не повернется назвать её влюбленностью. Потому что ему это было чуждо. Не нужно. Он — Пожиратель смерти. Она — временно живая пленница, с небольшим шансом на свободу. Но она была его бесконечной слабостью.

Той ночью, когда Гарри и Дамблдор вернулись из пещеры, Пожиратели смерти поднялись на Астрономическую башню на одну минуту позже. Драко Малфой опустил палочку. (АУ Даров Смерти, но в духе Роулинг.)

В ночь, когда Гарри и Дамблдор возвращаются из пещеры, Пожиратели Смерти задерживаются перед Астрономической башней ещё на одну минуту. В это время Драко Малфой опускает палочку. / AU в котором Драко принимает предложение Дамблдора инсценировать свою смерть и скрыться в Ордене Феникса.

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

Гермиона аврор, приставленная к Драко Малфою, чтобы охранять его, пока он пытается умереть.

Они заключили сделку, от которой нельзя отказаться, чтобы спасти своих любимых. Проблема в том, что они воюют по разную сторону баррикад, но волей судьбы им пришлось стать союзниками. Что же это? Высшая кара за их грехи или шанс на искупление?

Гермиона и не задумывалась о собственных предпочтениях, пока однажды не раскрывает посылку, предназначавшуюся не ей. Случайно увиденное заставляет ее задуматься: а что же ей нравится или может понравиться в сексе? И Грейнджер подходит к этому с присущей ей серьезностью и тщательностью. Вот только что будет, если об этом узнает тот, кто не должен был?..

Одна ночь изменила всё: смерть, рождение, новый путь. Он потерял жену. Она — покой. А между ними — тот, кто сможет стать началом.

От автора: Драко Малфой живет во лжи, чтобы защитить ту, кого он любит. Он унаследовал ген Вейлы и на следующий день рождения он станет первым мужчиной-Вейлой за триста лет. Канон (кроме эпилога). От переводчика: это произведение находится в Избранном у 2435 читателей ресурса fanfiction.net и имеет 2859 отзывов (восторженных, в подавляющем большинстве). Мне оно приглянулось пейрингами (совершенно банальными, но моими любимыми).

У них не роман. У них выживание, месть, психологические травмы и странное желание держаться за руки. После магического срыва Гермиона попадает на “исправительные работы” с командой психически нестабильных, но чертовски харизматичных отщепенцев. В программе: – Симус Финниган: все еще взрывает. Не только еду. – Теодор Нотт: не замолкает. Никогда. – Пэнси Паркинсон: язвит и лечит. Иногда одновременно. – Драко Малфой: орет, выходит из себя, но все равно бежит за ней в лес.

История об эре мародёров в Хогвартсе и позже от лица Римуса Люпина. Присутствуют некоторые отклонения от канона, но ВСЕ СМЕРТИ СОГЛАСНО КАНОНУ. История охватывает ТОЛЬКО 1971-1995 годы.

Светлая сторона выиграла битву, но проиграла войну. По указу Министерства магии все грязнокровки должны быть депортированы в маггловский мир. Когда Драко Малфой ищет Гермиону, он хочет лишь одного, но... получает гораздо больше.

Гермиона Грейнджер — целитель сражающегося на войне Ордена, Драко Малфой — её пациент-дезертир. Вместе они застряли где-то на отшибе в «долбаном коттедже» (цитата Д. Малфоя) и вынуждены терпеть друг друга до тех пор, пока не останется лишь море.

Все думают, что Роза и Скорпиус спят вместе. Но это не так... Роза в ярости, а Скорпиус, кажется, только рад поддерживать эти слухи...

«Просто поверить» — ничтожно малая жертва для спасения, но только если речь идет не о нем. Тогда это безумно высокая цена. Прошло восемь лет со дня, когда развернулась Битва за Хогвартс. Гермиона уже давно выкинула из головы мрачные картины прошлого, пока одна из них не решила о себе напомнить. И стоило бы рассмеяться ему в лицо, не будь в его глазах столько отчаяния.