Сможешь ли ты жить, зная, что он умер на твоих руках? Сможешь спать по ночам, зная, что не успел спасти? Сможешь ли принять то, что этот человек - не он, и тебе не принадлежит? Или же возьмешь себя в руки, чтобы снова быть с ним, до вашего последнего вздоха?

Мафиозное AU. Со времен кровавой войны прошло много времени, с тех событий утекло немало воды. Старые раны затянулись, но шрамы остались, и все так же болят при непогоде. Они объявили перемирие. Решение было найдено: начиная с этого дня все омеги клана Ким должны были заключать династические браки с кланом Чон. И только так получилось бы сохранить хрупкое перемирие, дать возможность кланам выжить. Так было из поколения в поколение. Пока Чон Чонгук не встретил однажды Чимина...

С древних времён оборотни воевали между собой, если у тебя был другой цвет шерсти или же чужеродная метка под ключицей, то твоей жизни угрожала смертельная опасность. Сейчас оборотни живут в мире, как люди, а не звери. За стеной, защищающей империю все еще есть волки, которые борются за свою свободу. Пять лучших воинов императора под командованием Чон Чонгука отправились на свое последние задание. Он не знает, что встреча с Чимином изменит его жизнь окончательно и бесповоротно

В мире, где все волки изначально рождаются альфами, и становятся омегами лишь в том случае, если в ночь инициации их повяжет старший альфа, всё решает только сила. Тэхён, Джин и Чимин — сильнейшие молодые альфы своего поколения, и это значит, что у них есть все шансы, чтобы закончить Ночь Белой Луны полноценными альфа-волками. Если бы только, конечно, они не привлекли слишком пристальное внимание трёх вожаков.

Вампир должен вовремя утолять голод, держаться подальше от охотников и мириться с одиночеством. Вампир не способен сострадать, тем более не способен любить. Но тогда почему Чонгук чувствует, как внутренний зверь при виде раненого омеги послушно склоняет голову? Почему, вместо того чтобы убить, впервые выбирает спасти?

Земли Хосока и стая Юнги граничили друг с другом уже несколько лет. Род Чон сохранял нейтралитет, но репутация их наследника — волка, чье вмешательство могло переломить исход любой войны, — делала Хосока объектом постоянного наблюдения. Юнги знал о каждом его шаге. Он видел в нем жестокость, слышал о ней в шепоте чужих голосов. Но знал и другое — за этой жестокостью скрывалось нечто большее. Чон Хосок был для него загадкой. И Юнги собирался ее разгадать.

— Как думаешь, — перекатывает на языке слова. — Почему он единственный выживший? Все поселение сгорело, больше трехсот трупов, — энигма наконец обращает внимание на Кима. — И только он, раненный, на грани смерти, но живой и валявшийся вдали от общего скопления, — чеканит, толкаясь языком в щеку.

— Ты боишься меня? — Нет. — Тогда почему дрожишь? — Потому что ненавижу, как мой запах реагирует на тебя.