Гарри Поттер мертв. После окончания войны, чтобы укрепить свою власть, Волдеморт прибегает к программе повышения рождаемости и возрождения магического населения. У Гермионы Грейнджер есть тайна, скрытая и защищённая ее разумом, которая ставит под угрозу существование нового режима. Поэтому ее, как пленницу, отправляют к Верховному Правителю, чтобы взять под контроль и использовать в качестве суррогатной матери. Пока ее разум наконец не будет сломлен.

Гермиона не хотела детей. Она даже разрушила отношения с Роном из-за нежелания становиться женой и матерью в ее-то годы. У нее же вся жизнь впереди. Все успеется... Ага, как же! Итак, ей 24, она молодая, независимая и очень самостоятельная — ей это нравится... Ну и немного беременная... — вот это ей совсем не нравится!

На мгновение виснет давящее, будто под прессом, молчание, когда их взгляды встречаются. Она даже не уверена, смотрит ли он ей в глаза. Зрение до ужаса подводит в столь нужную минуту. Она опускает глаза на его плечо, на разодранную ткань рубахи, перепачканную кровью и ещё чем-то… У Гермионы крошится где-то внутри. Корсет рёбер ли или же высохшее от отлившей крови сердце. Она смотрит не на кровь на плече. Она смотрит расплывчато на вытянутую голову вытатуированного дракона.

Ночные судьбоносные разговоры в комнате старосты девочек, или три раза, когда Драко Малфой видел Гермиону Грейнджер в одной простыне. Крики, вспышки ярости, сны, родственные души.

Он сам был этим змеем. Он пытался взлететь, но ветер был сильнее его, и что-то в нем самом не давало удержаться в воздухе. Но целуя ее, весь ощущая это — новое, знакомое и незнакомое, доступное и ускользающее, ложное и настоящее, Драко чувствовал, он знал, что может все.

А потом слов не остается. И Гермиона уже не знает: целует ли его в реальности или они просто отражения в зеркале желаний.

— Говорят, что в большинстве историй люди тонут в своих иллюзиях. Но ведь с нами такого не случится? — она посмотрела ему в глаза, и Драко провел по ее волосам ладонью, приглаживая пряди, которые в солнечном свете казались золотыми. — Никогда.

Он выглядит так расслабленно, как будто ему не холодно в его тонкой водолазке ранним утром, как будто он все еще там, в Выручай-комнате, с друзьями, сейчас достанет сигарету. И скажет вслух, какое его желание она должна исполнить.

— М-малфой, — наконец разродился Поттер. — Какого хера на тебе гриффиндорский галстук?

Он не может покинуть комнату. Её комнату. И виновен в этом лишь Орден. Он заперт в замкнутом пространстве с грязнокровкой, и чем-то придется пожертвовать. Возможно, рассудком. А может, и нет.