На что способны красивые руки Ким Сынмина?

— Ты когда радуешься, становишься по-настоящему глупым, — Сынмин взъерошивает беспорядочные кудряшки и заходит в кабинет первым, веря, что был безразлично-саркастичным. Веря, что смог остаться — другом. И надеясь, честно, искренне, что потускневшие глаза были из-за него, а не мудака на том конце телефона.

Все в академии знали: привлечь внимание одного из близнецов Бан – жди беды. Но заинтересовать сразу обоих считалась настоящей катастрофой. Но хватило одного взгляда, одного неловкого движения, как Сынмин оказался в эпицентре этого урагана, словно между двумя бушующими океанами, готовыми поглотить его с головой. А запретный плод сладок.

Чан любил всех своих парней. Каждого за что-то свое. Они вдохнули в его жизнь новый смысл. Благодаря им всем он не сломался до конца. Не сдался. Но выбирая, кому бы он дал этот текст… Сынмин слишком хорошо подходил на эту роль. Не только потому что стал прекрасным вокалистом с желанием совершенствоваться, а потому что Чан доверял ему свои чувства. Себя целиком. Голосом Сынмина песня может обрести новые краски. А Чану будет не так больно. Наверное.

Ещё несколько недель назад Чан репетировал речь и покупал обручальное кольцо, а теперь он раз в два дня звонил человеку, с парнем которого Чану изменил его несостоявшийся жених.

У Чана же проблем не было. Был только блядский Ким Сынмин.

Он умалчивает, что думает о том, как бы Сынмин не заметил обеспокоенности в его глазах и голосе. О том, что если когда-нибудь кто-либо ещё посмеет причинить ему боль, то Чан точно не оставит никого в живых.

Взгляд соскользнул в сторону кресел и Чан со смешком выдохнул имя раньше, чем успел разобраться со своими мыслями в голове: – Сынмин? Да, это была бы великолепная шутка над мистером Брезгливостью. Чан не видел его обнажённым, но представлял, что там, под оверсазной толстовкой, наверняка спрятано что-то хилое и плоское – не самый плохой вариант. Да и скорее в Чане играло желание поддеть Сынмина, которому вечно доставались лёгкие задания.