Мануэлю 17, и он готов на все ради музыки. Дэниелу 30, и он точно знает, как этим воспользоваться. Наставничество превращается в одержимость, а забота — в собственничество. Дэниел продюсирует альбом Мануэля и заодно переписывает его самого, пока граница между созиданием и разрушением не исчезает совсем. Мануэль влюбляется, не успев испугаться, а когда наконец приходит страх, бежать уже поздно.

Москва, 1996г. Из сказочного в Сашиной жизни есть только костюмы его партнерши по катку. После смерти брата он тянет на себе сестру, сборную и остатки дома. А потом в дверь стучат с пистолетом, и за помощью он идёт к тому, кто исчез, когда всё развалилось. К тому, кто появился, когда осталось только то, о чём они оба стараются не вспоминать. К тому, кто трижды его бросал - почти как в сказке.

«Урод» - это, прежде всего, история о любви, не обязательно красивой и не всегда лёгкой. Не берусь судить или клеймить ни одну из них, оставляя за собой лишь роль рассказчика. Что делать, если мир вокруг полон гармонии, но тебе в ней места нет? Не потому, что ты плох. Это было бы слишком просто. Плохо или хорошо - это всего лишь разновидность нормы, а тебя в принципе не должно было бы быть. Имеешь ли ты право на любовь? Пожалуй, да. Можешь ли рассчитывать на взаимность? Скорее, нет.

На всякий гордый нрав найдется своя управа.

Его заклятый враг даже не знал, под кем кричал в голос каждую ночь. Его просьбы снять маску умиляли, а беспомощные стоны были приятнее побед в ринге. Они ненавидели друг друга днем, но по ночам его сладкая шлюха раздвигала бедра и отдавалась ему полностью. «Поверь мне, снежинка... Ты бы умер от стыда, если бы знал, кто я».

Приятно, когда дядя предлагает объединиться и обещает поделиться властью. Но кто же знал, что он говорил буквально? Восьмидесятилетняя тяжба за трон Египта между Гором и Сетом должна была кончиться смертью одного из них. Однако она обернулась ночью, разделившей жизнь юного бога на «до» и «после». Чтобы выжить и отомстить, ему придётся пройти суд Эннеады, выдержать три испытания и сойтись в смертельном поединке — с собственным сердцем, которое предательски тянется к врагу.