Разумеется, он знал и чувствовал любовь и уважение своего падавана. Но ему всегда было мало. Мало его мыслей, его истинных чувств, его внимания. Мало самого Оби-Вана. Как будто тот всегда был с ним и не здесь одновременно, несмотря на то, что они проводили друг с другом дни напролет. И, к сожалению, Энакин даже догадывался, где пребывал порой разум Кеноби. К кому до сих пор так болезненно явно тянулась его душа. — Ты снова виделся с Квай-Гоном?

После смерти Оби-Ван просыпается на Татуине падаваном. Но вместо того, чтобы предотвратить падение Анакина, он решает не дать Квай-Гону даже встретить маленького Эни. Если Анакин будет жить, как обычный человек, вдали от Храма и Палпатина, мир ведь станет гораздо лучше... Правда? История, в которой Оби-Ван узнает, что Анакин Скайуокер навсегда останется самым родным для него человеком — и его самой большой слабостью — невзирая на все попытки поступать как должно и держаться от него подальше.

Когда Вейдер умирает, Сила даëт ему ещё один шанс. Вот только ожидания его не оправдываются.

Превратившись в подростка и потеряв при этом память, Оби-Ван становится падаваном Анакина.

У Джисона не всегда был краш на отца Феликса. Он был просто папой лучшего друга. Пока однажды внезапно всё не перестало быть так просто. Из папы Феликса, мистера Ли, он превратился в… Минхо. — Эм… Джисон? — доносится хриплый низкий голос сонного Минхо. — Вы бы поцеловали меня, если бы я попросил? — буднично спрашивает Джисон. На другом конце повисла пауза. — Что? — Я спросил, вы поцелуете меня? — он повторяет вопрос, пьяно хихикая.

Джисон привык к огню. К тому, как сигаретный дым выжигает легкие изнутри. К тому, как кулаки об асфальт оставляют на костяшках кровавые узоры. К тому, как случайные губы на его шее оставляют следы, которые исчезают быстрее, чем имена их владельцев. Но этот огонь… другой — недосягаемый, безупречный, хладнокровный. И Джисон готов сгореть дотла, чтобы только еще раз услышать свое имя, сорвавшиеся с его губ.

Джисон совершил самую идеальную ошибку в своей жизни.