Будущий пилот Формулы-1, Шарль Леклер, стремительно взлетевший к славе, рушит свою карьеру из-за скандала. Предполагается, что временное присутствие в безопасном лагере ООН решит проблему в глазах общественности, однако, спокойствие рушится в один миг. Военное AU, где загадочный спаситель становится единственным путём Шарля, чтобы выжить. «Ты веришь в судьбу?» «Нет. Но иногда кто-то вроде тебя врезается в мою жизнь, и я начинаю сомневаться.»

Одно слово ранило насмерть. Одно решение изменило все. Презрев славу и контракт, Шарль Леклер выбирает не себя. Он выбирает ребенка, которого Макс Ферстаппен никогда не хотел.

Красотка AU! Когда Макс Ферстаппен, циничный миллиардер, теряется в узких улочках Монако, его выручает Шарль Леклер — обаятельный и экстравагантный парень из скромного квартала. Неделя. Десять тысяч евро. Притворство. Теперь Шарлю предстоит играть роль идеального спутника на гламурных вечеринках, носить костюмы за полмиллиона и — самое сложное — не влюбиться в человека, который не верит в чувства. Но в мире, где всё продаётся, настоящая любовь — единственное, что нельзя купить.

«Омегам не место в автоспорте» - общепринятый факт и стереотип во всем мире, но только не для Шарля. Он даже представить себе не мог, с какими трудностями ему придется столкнуться.

Макс подошёл к машине и постучал костяшками пальцев по стеклу. -Эй, принц Монако! Проснись, твой трон из подушек ждёт! Шарль дёрнулся, глаза его дико распахнулись, на мгновение отразив полную потерю ориентации. – А? Что? Макс? – он уставился на голубые глаза, выглядывавшие из темноты в его окно. – Что случилось? Гонка?! – Гонка через два дня, а ты спишь в машине как студент после сессии, – сухо констатировал Макс, открывая дверь. – Я думал, ты хотя бы до кровати доберёшься.

Максу нужен хотя бы один человек, который будет на его стороне, забирая все его сомнения и тревожность. Шарль оказывается в такой момент рядом, даря новые, странные ощущения.

Слово «формула» значит формула сборки болида. Слово «один» – что она лучшая в мире. Но Тото Вольфф понял: чтобы стать лучшим, нужна другая формула. Формула Альфа.

Их называют Призраками Паддока. Восемь элитных гонщиков, которые живут по своим правилам и берут то, что хотят. Их план: ограбить Лувр и исчезнуть навсегда. План врага: предать их и уничтожить. Но в расчетах оказалась одна ошибка. Эти ребята мстят намного лучше, чем грабят.

— Твои щенячьи карие глазки не заставят меня считать себя ничтожеством, Шарли. Я был прав, как бы ты не старался доказать обратное. И ты это знаешь. Ты просто пытаешься заставить меня сомневаться в себе, потому что сам не можешь смириться.

В этом, по мнению Ландо, и заключается глубочайшая трагедия его жизни — осознать, что влюблён в своего тиммейта именно в тот момент, когда Оскар Пиастри всё чаще оказывался на одну ступень выше него на подиуме, вынуждая Ландо задирать голову, чтобы смотреть на него. Оскар ненавидит видеть, как свет гаснет в глазах Ландо с каждой победой, которую он у него отнимает. Неудобную правду он принял давно: он любит Ландо. Но победу он любит сильнее.

Что делает гонщик, которому отказали? Правильно, идет на таран. Ландо Норрис решил, что Оскар Пиастри будет его. Он устроил цирк на весь мир, не подозревая одного: у этой ледяной глыбы есть свои, куда более жестокие методы игры. или AU, где после встречи с неприступной супермоделью Оскаром Пиастри у Ландо Норриса вместо мозгов работает только хуй, и он готов на всё, чтобы затащить австралийца в постель.

Если ты выбран игроком в хоррор-игре, тебе предлагается либо пройти игру, либо умереть. У Жуань Цина ситуация хуже. Он непосредственно стал особым игроком, который играл роль NPC в игре ужасов, по сути, став первой жертвой. Что еще более прискорбно для него, так это то, что его телосложение чрезвычайно своеобразно, привлекая внимание садистов и психопатов, куда бы он ни пошел.

Одно столкновение в столовой — и Эндрю погряз в Нём снова. Снова мониторинг соцсетей, снова разговоры с Би, снова сдерживание желаний, снова самозапрет на приближение. Но в этот раз всё куда хуже. Он — Нил Джостен — кажется, хочет узнать его в ответ. Эндрю отказывается верить в это.

Шарль Леклер проигрывает весь сезон. На трассе — катастрофа. В Ferrari — философский эксперимент над его психикой. Его последнее убежище, тег «Лестаппен» на AO3, — под угрозой из-за взрыва популярности Ландо и Оскара. Чтобы спасти тег (и своё шаткое душевное равновесие), он уговаривает Макса Ферстаппена притвориться его парнем. Это должно было быть стратегически.

Макс Ферстаппен выигрывает чемпионаты, но проигрывает битву с самим собой. Шарль Леклер — его лучший друг, его самая большая головная боль и единственная мысль, от которой не спасает даже победа на трассе. Любить его — значит потерять его. А потерять Шарля Макс не может. Ни за что.

Мой папа Джордж умирает от склеродермии. Мой отец Макс пытается это контролировать с помощью денег, криков и неверности. А я, Кими, просто пытаюсь выживать в этом доме, где любовь пахнет лекарствами и болью. Я запомнил каждую ссору, каждый шлепок, каждый тихий плач отца за стеной. Это мое наследство. И мне некуда от него деться

Когда-то их связывала тайная близость и доверие, которое казалось нерушимым. Но одно предательство превратило прошлое в источник боли и молчаливой ярости. Годы спустя Оскар возвращается — уже другим человеком, хладнокровным и расчётливым, научившимся прятать чувства за маской спокойствия. Его жизнь подчинена одной цели — приблизиться к тому, кто разрушил всё, не вызывая подозрений.

Ландо и Оскар — друзья и напарники. Но красные линии на его руках ломают привычный порядок, заставляя Пиастри понять: иногда победа ничего не значит, если теряешь того, кто дороже всего. Каждая гонка, каждый титул вдруг обретают другую цену, когда внутри тебя тревога и страх, а сердце кричит о том, чего нельзя признать.

Налитые свинцом веки раскрываются, а в голове все еще мелькают воспоминания о нападении ПСов на их палатку. Запах жженого леса и смех Беллетрис, кажется, преследует даже здесь. Чуть левее кто-то навис над ним, к счастью, лишь что-бы бережно влить зелья. Но именно тогда он замечает — на шее не ощущается тяжесть медальона, и ему кажется, что все пропало. Но кто сказал, что не может быть хуже? Конечно, может. Он, очевидно, не в своём теле, и как-будто даже не в своём времени..