Конрад умел быть разным. Это меня всегда завораживало. Даже не так, когда мы перестали быть детьми, большую часть времени он был милым, мягким, почти неуверенным. Он был деликатным, нежным, аккуратным. Заставлял расслабиться рядом с собой. А потом… Потом он говорил или делал что-то и вдруг выпадал из образа прилежного мальчика. А у меня бежали мурашки.

Конрад. Конечно. Именно он должен был появиться здесь и сейчас в самый неловкий и позорный момент в жизни. Он стоял на ступеньку ниже, держа меня так уверенно, будто спасает людей каждый день. Его дыхание сбилось, волосы упали на лоб, а в глазах читалась смесь ужаса и тревоги.

— Ты взяла моё любимое худи, — усмехается какой-то своей мысли Конрад. — Ну ты сказал, что я могу взять, что хочу у тебя в шкафу, и путём недолгих махинаций я отрыла это уютное, тёплое и, кстати, всё ещё пахнущее тобой, худи, — приподнимаешь большим и указательным пальцами ворот одежды и зарываешься носом в плотную ткань, вдыхая поглубже знакомый аромат. — Я и забыла, как ты вкусно пахнешь. Что за парфюм, напомни? — Без понятия, я это худи забыл постирать после тренировки.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – Буквально прорычал парень, в два счёта преодолевая расстояние между нами. От неожиданности я села обратно на стул, и теперь Конрад возвышался надо мной, уперев руки о стол по обе стороны от меня, так что я почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком, – Что я правда хотел тебя поцеловать? Что до сих пор хочу? Что я люблю тебя и бла-бла-бла?