Он сам не знает, когда это началось. Малфой не хотел этого признавать, но все, что творилось под его чертовыми ребрами, было слишком сильно. Невыносимо. Она пробралась в каждую его клетку, затопив-заполнив собой все его мысли.

Она должна была возненавидеть эти цветы. Она знала, что единственный выход - найти лекарство

— Каково это — любить меня, Малфой? На этот раз город Хакни молчал. Был спокойным, почти стерильным. Никакого визга колес. Город будто взял передышку, затих, чтобы перевести дух, пока парень, стоящий перед ней, размышлял о чем-то, что было готово слететь с его губ, как проклятие. И это действительно было оно: — Все равно что жрать яд ложками, Грейнджер.

– Это я издеваюсь? Это ты издеваешься! Сначала целуешься с Гринграсс, потом со мной. Определись! – Это мне нужно определиться? Ты буквально сегодня сказала мне, что тебе ничего от меня не нужно! — Драко подошел к ней ближе, продолжаю. — играешь со мной в игру «горячо или холодно», такую правильную и недотрогу из себя строишь, а только я к тебе прикоснусь, то готова хоть сейчас растелиться перед до мной.

—Кто он?—тихо спросила Помфри спустя минуту молчания —Кто он,Гермиона? Нам нужно знать чтобы твоя болезнь прогрессировала не так быстро. К сожалению,остановить её уже невозможно— —Он не станет тратить на это своё время— —Гермиона,—надавила Поппи. —Драко Малфой. Это Драко Малфой,—крикнула гриффиндорка. Мадам Помфри подняла на неё взгляд и это отпечаталось на её лице. В каждой морщинке. В тёплых глазах. Осознание. Она обречена. Никогда Драко Малфой не полюбит грязнокровку.