Разделение мира на альф и омег казалось неправильным, уродливым законом природы, с которым либо миришься, либо борешься по-своему, третьего не дано. Борьба эта редко заканчивалась успехом, но нашему герою её и не хотелось. Хотелось просто жить. В идеале – найти своё счастье, если в текущей реальности это еще как-то возможно.

Нет ничего лучше чем после хорошей вечерней тренировки, отдохнуть сидя на крыше додзё.

То что он будет с омегой, Ромка решил сразу. До ухода отца на войну у них была такая же семья. Внутренний зверь, так или иначе присутствующий в альфах и омегах, категорично отказывался поддаваться кому-то, кого не может ощутить. Почувствовать запах, узнавая в каком настроении партнёр, вылизать шерсть нежного и ласкового зверя, какой-нибудь омеги. Будь даже на момент взросления Ромки одна омежка на всю деревню, но своего он добьётся.

Переехав в деревню, где когда-то жила мама, Антон с тоской глядел в окно, а именно на лес. Ему казалось, что хуже уже не будет. Но ранним утром проснувшись, жизнь словно дала ему пощечину. Кажется, что она повернулась на все триста шестьдесят градусов. Настолько резко, что заяц внутри Антона взвизгнул, увидев в коридоре школы серого волка. И тогда зайчик понял-кто его судьба. Но, пока его хозяин, ещё не догадывается. Как и хозяин серого волка. Но они уже, знают, что, будет дальше…

— Спорим, я изменю твое мнение о тёмном шоколаде за пару минут? — окончательно перевернувшись на левый бок и облокотившись на предплечье промурчал Пятифан. Изящно изогнув бровь, Антон впился взглядом в карие радужки и хитро улыбнувшись, принял игру: — Ну давай, попробуй.

Внутренний Волк сразу заприметил этого омегу. Пугливый, как зайчишка, но такой храбрый, что аж скулы сводило, как хотелось вонзиться клыками в шею и загрызть. Зайчонок уже принадлежал ему, альфа это знал и чувствовал. Лес шептал ему: "Пойди и забери". Пожалуй, Рома так и сделает. Антон Петров - его новый одноклассник и будущая пара, Пятифан поклянется в этом на крови. Только сначала нужно перебороть свое стеснение.

— Трактую ясно и понятно. — Рома вынул сигарету и едва не ткнул ей в очкарика. — Как говорится, для тупых. Железняк прознает — будут твои родственники не Мендельсона лабать, а Шопена. После этих слов у Антона возникло лишь два вопроса. Первый — на каком языке говорит этот чёрт, а второй — не тупой ли он, если ни слова из его угрозы не понял.

Ли Юэ спасен, и можно двигаться дальше в поисках брата, но как можно, если все мысли сосредоточены уже не только на нем?