История о хранителе Борисе, который должен охранять Олесю Уманову, непослушную и опасную девушку, не желающую признавать свою уязвимость. Борис скрывает свои чувства, пытаясь быть её тенью, но их отношения становятся сложными: борьба за доверие, защиту и, возможно, любовь, сталкиваются с её независимостью и стремлением избежать слабости. Борис оказывается в ловушке своих собственных чувств, а Олеся — в борьбе между желанием быть свободной и неожиданным притяжением к хранителю.

Группа «Нерпы» отдыхала на даче у капитана второго ранга в честь его дня рождения. Бизон и Ума даже не думали о том, что алкоголь и один лишь взгляд могут настолько изменить их жизнь. Хотя определено чувства были у обоих уже очень давно, но они тщательно это скрывали друг от друга и от всех сослуживцев.

Никогда не говори «никогда». Узнав о неуставных отношениях Багиры с одним из товарищей, Бизон осудил давнюю подругу неожиданно резко. И был уверен, что уж он-то никогда не опустился бы до чего-то подобного, а потом... А потом случилась Уманова.

— Меня Леська побила... — Что, опять?!

— По-моему, это просто предательство, — сказала тихо, переводя взгляд с Кота на Багиру и обратно. — Вы же все знали... Что я... что он для меня... И ни словом не обмолвились даже! — Олесь! Рита покачала головой, касаясь рукой его плеча. — Оставь ее, Вась. Ей надо остыть, успокоиться... Ионов проводил взглядом отъезжающее такси. Легко сказать — остыть! Похоже, накал страстей только набирает обороты...

Когда Бизон улыбается Кате, чертова оранжерея в груди Умановой осыпается лепестками как запущенный сад в разгар бушующего ветрами октября. Ее болезнь, впрочем, тоже неуклонно катится к особо запущенной стадии, вот только выкорчевать из себя эту заразу всегда безбашенному "солдату удачи" решимости никак не хватает.

— Мне иногда кажется, что я с ней рехнусь. Но без нее я рехнусь скорее.

Он любил её все пять лет, что она служила под его началом. И ни разу не сказал. Она смотрела на него и думала: «Слишком стар, слишком далёк, слишком командир». И выбрала другого. А потом она исчезла. Пять лет он ничего о ней не знал. Пять лет учился жить с пустотой внутри.