Гермиона Грейнджер внесла более чем достойный вклад в спасение магического мира и заплатила за это большую цену — теперь она заслуживает передышку. Однако, когда Теодор Нотт убеждает её прибегнуть к старому закону, чтобы спасти близкого ему друга, которому грозит Поцелуй дементора, она просто не может остаться в стороне. Ей предстоит освоиться в мире, где ещё верят в статус крови, брак, способный даровать свободу старому врагу, и боль, неотъемлемую от жизни.

Правда — личное дело каждого. Кто-то честен и собой, и с другими, а кто-то таит в себе правду до последнего. Рон Уизли относился ко второй категории людей. До момента, пока на собственной свадьбе вместо любовный клятвы у алтаря он не произнес слова, меняющие ход событий. Но вот в какую сторону изменилась жизнь Гермионы Грейнджер после всей правды? Выбрала ли она себя или продолжила верить тому, кто был ей неверен? Выбрала ли она долгожданный отпуск с друзьями или отправилась в медовый месяц?

— Не знаю, доводилось ли тебе слышать подобное, Грейнджер, но говорят, что военный трофей может обернуться проклятием для своего владельца, — улыбка Малфоя становится чуть явнее, постепенно стирая с лица то выражение абсолютной серьёзности, что было присуще ему пару минут назад. — Ты планируешь приносить мне проблемы в будущем?

Как же блядски сильно внутри сжимается сердце, когда ты вдруг осознаешь, что твоя мечта сбылась у кого-то другого. Особенно сильно, когда у того, кто абсолютно не мечтал об этом. Устоявшийся брак Рона и Гермионы трещит по швам. Рождение дочери не добавило ни одного стежка, а, казалось, наоборот разворотило дыру еще шире. Вернуться на работу кажется хорошей идеей. И больше всего этой идее рад Драко Малфой, сразу того не осознавая.

Отец-одиночка Драко Малфой обожал своего сына. И решил, что на свой первый Йоль Скорпиус заслуживает бесценный подарок — ведь он был таким хорошим мальчиком. А что может быть ценнее, чем подарить ему маму? Подарить ему Грейнджер, в качестве мамы. (Что, кстати, было бы крайне удобно, ведь Драко Малфой был отчаянно и бесповоротно в неё влюблён.)

Несмотря на ужасающие события, трупы и сражения, Гермиона верила в победу. Ещё не сломленная часть неё, державшаяся за друзей и Орден, надеялась на лучшее. Это стало единственным, что заставляло открывать глаза по утрам, собираться на поиски неизвестного крестража и подбадривать изничтоженных Рона и Гарри.

Гермиона всегда поступала так, как считалось правильным. Поддерживала друзей, шла на помощь тем, кто в ней нуждался, верила в торжество добра и правосудие. Приоритеты изменились, когда то же самое понадобилось ей, а близкие отказались тянуть эту ношу. И единственным верным выходом стала преступная группировка. Однако в неё нужно умудриться попасть, а для этого Драко Малфой должен принять её в семью.

Когда Минерва Макгонагалл и другие профессора отказались вернуться в Хогвартс после войны, его хотели закрыть. Но Гарри Поттер не только убедил Министерство сохранить школу, но и встал в её главе. Он собрал бывших однокурсников, врагов и друзей воедино, создав новый педагогический состав. И вот во что это вылилось…

Он прислал письмо. Гермиона всегда знала, что у Драко Малфоя, апостола Тёмного Лорда, есть свои планы на войну, но она никак не могла подумать, что в них входила его собственная смерть.

Портрет Дамблдора сказал Гермионе, что, возможно, её поиски закончатся в Выручай-комнате, но она была не готова столкнуться с Драко Малфоем посреди Хогвартса во время «зомби-апокалипсиса», который начался через несколько лет после падения пожирателей смерти. Комната вела их. Она хотела помочь.

Гермиона пыталась спасти мир, а Драко старался не дать этому миру её уничтожить. Малфой всегда знал: перемены требуют крови, но он никогда не думал, что однажды эта кровь перемен окажется на его собственных руках. Единственное, что им осталось, — бороться и искать способы вернуть хоть какое-то подобие той жизни, что была до распространения церебральной кордицепсной инфекции.