Миру идеальных фей, идеальных злодеев и идеальных форм иногда становится невмоготу от собственной идеальности... И тогда в него попадают неидеальные, бедные и полноватые студентки неидеального мира.

Улетевший слишком высоко за облака, потерянный, чувствующий себя чужим, юный ангел, чья нога ещё не ступала в мир смертных, волей судьбы, а может, и Шепфа, попадает на летающий остров между Небесами и Адом, где встречает, под плач зачарованных статуй, свою противоположность, что кажется едва ли не его отражением. Тёмным двойником, его доппельгенгером, проклятием бессердечного Создателя... или спасением?

Каково это - ощущать, что сам принц Слизерина, его высочество Драко Малфой, полностью оказался в твоей власти? Спросите об этом Гермиону Грейнджер. Как же она разыграет свои карты? Вдоволь поглумится над оказавшимся в затруднительном положении врагом или благородно протянет руку помощи? Главное - не поддаться легендарному обаянию и самой не попасть в дурацкий переплет.

Я давно мечтал вырваться из надоевшей рутины "работа-быт-работа". Теперь могу себя поздравить — вырвался. Но есть нюанс: я застрял в теле незадачливого японского школьника, героя визуальной новеллы про красивых девчонок и книжки. Сценарий упрям, сломать его непросто, поэтому мне предстоит изрядно попотеть, чтобы все исправить и вернуться домой. Впереди много работы, но где наша не пропадала! Только стихи меня писать не заставляйте — я вам что, Пушкин?

Ты обыкновенный человек. Не олигарх, конечно, но далеко не нищий. Состоявшийся профессионал, сын и отец. Твоя жизнь удалась, и такие замечательные у тебя перспективы... Забудь о них! Забудь обо всем, что было с тобой до сих пор, когда он ворвется к тебе случайным вихрем. Не пытайся спастись, цепляясь за то, что всегда казалось незыблемым. Ты больше не будешь прежним, ты ничего не вернешь! Он оставит после себя лишь руины... Или подарит тебе целый мир.

Бизнес у нас был локальный и даже элитный по меркам Твери. Раньше у меня девочек было больше, мы с ребятами ставили их на трассах и у заправок, водили по одной в рестораны. Потом я уболтал самых стойких и самых красивых, превратил их в единый бабский отряд. Почти в группировку. В общем, всё у меня было, можно сказать, в ажуре. А потом Михал Степаныч Ранько привёл Фраера.