Пока остальные члены команды не высовываются в тихий час и играют на кровати в карты, Влад Зарубин — грубый и нелюдимый тип, а по совместительству лучший игрок, отправляется покурить, нарушая все мыслимые законы летнего лагеря для волейболистов. В укромном уголке, там где никого не должно быть, Влад, неожиданно, становится свидетелем сцены между его тренером Арсением Туриным и Валентином Ясенным — паршивой овцой их команды...

Богатый, красивый и психически нестабильный Хэ Юй вернулся домой из-за границы, преследуя лишь одну цель — завоевать сердце Се Сюэ. Однако ему придется столкнуться с давней обидой на чрезвычайно заботливого брата девушки — Се Цинчэна, который даже не допускает мысли о том, что Хэ Юй способен любить.

Что может связывать четкого пацанчика с понятиями и хоккеиста юношеской сборной? Саня и Андрей знают друг друга с детства, к тому же, оба переживают неудачи в отношениях, но в один зимний вечер один из них слышит: "Выручишь по-братски?". И с этого момента все меняется для них обоих.

- Tu as peur de quelque chose, mauviette? - парень, пьяно стряхивая челку с глаз, издевательски оглядел Виктора, и у того впервые за пять лет по-настоящему сняло башню. - Говори по-русски, мразь. - прорычал он, медленно сжав пальцы на чужой одежде, но "мразь" продолжала смеяться. - Ты и без перевода все прекрасно понял.

В первый раз, когда Тео целует Лиама, Лиам бьет его коленом в пах изо всех сил.

Airplanes, часть 32.5 (АУ)

Он разбивается на тысячи осколков каждую последующую ночь. Каждую ночь, когда руки Лиама крепко его обхватывают, каждую ночь, когда его губы сцеловывают соль со щек, каждую ночь, когда он утыкается носом в чужую шею, прямо под венку, в которой бьется пульс, и слушает, слушает, как Лиам жив.

Дитрих и Майский – одногруппники, которых едва ли можно назвать друзьями. Майский считает, что жизнь следует прожить легко и непринужденно. Дитриху кажется, что расслабиться он сможет только в гробу и то не факт. В связи с этим, взаимоотношения между ними строятся весьма натянутые. Но жизнь – изменчивая штука. И то, что еще вчера вас раздражало, сегодня может оказаться единственно желанным.