Ломбард. Вечер. Снег. Она зашла за сумкой и оказалась в ловушке.. Срок истёк. Договор с поддельными подписями, но юридически - безупречен. Она - плата за жадность некогда родного человека. Он не оставил ей выбора. Оставил лишь долг.

Пластырь на кровоточащей ране сердца.. Больно. Она собирала себя по кусочкам, но он снова и снова появлялся в её жизни..

— В общем… ритуальный, грязный секс. Прямо здесь. — Что?! — вырвалось у неё. — Чего орёшь? Девственница, что ли? — он хмыкнул и усмехнулся. — Неужели так неуверенна в собственных словах? Ты ж сама уверяешь, что я нихуя не умею. Значит, победа уже почти у тебя в кармане. Разве нет? Сука. Он бил прямо по самолюбию. Отказаться — значит признать слабость. Ведьма сжала зубы, выдохнула сквозь них. — Когда я выиграю — ты будешь выполнять всю грязную работу в эзотерике за меня. Весь год.

Прошлое способно отзываться болью в настоящем. Судьба не даст шанса на побег. Ведь от себя не убежать.. Пора вновь встретится лицом к лицу со своими страхами.

Её предали, подставили и заперли в четырёх стенах, где каждый вздох может стать последним. Для надзирателей она — строптивая зэчка, для заключенных — чужачка, для закона — ошибка. Но Ангелина не умеет проигрывать. В месте, где любовь запрещена, а доброта считается слабостью, ей предстоит пройти через семь кругов ада.

Максим с юношества знал, что встретит её. Он не представлял, как она будет выглядеть, говорить, смеяться и рыдать, как бормотать и отводить взгляд, сжимать ладони в кулаки, бранить на чём свет стоит и любить так, как его ещё никто и никогда не любил. Он видел морок, субстанцию, тень. Чёрные волосы, развевающиеся на ветру, и глаза, в которых отражалась Навь. Она могла сделать его царём, обречь на погибель или заставить, наконец, купить букет цветов, не всё же шишки да ветки дарить.

Моя вторая работа.. Хоть это все и наши фантазии, а не реальность, кто сказал, что нельзя мечтать?

Слушая наше дыхание, Я слушаю наше дыхание. Я раньше и не думал, что у нас На двоих с тобой одно лишь дыхание…

– Я держу свои чувства в кулаке, но мои кулаки в твоих ладонях.