— Вы не останавливаетесь, вы включаетесь в траекторию чужих неприятностей, как ракета самонаведения! И знаете, что самое обидное? — Он повернулся к Чонгуку, и в его глазах впервые, помимо ярости, мелькнуло что-то вроде болезненного любопытства. — Вы выглядите при этом абсолютно искренне, — заканчивая он свой монолог. — Как золотистый ретривер, который только что разнёс диван, но уже несёт вам тапочки, надеясь, что это исправит ситуацию.

Чонгук, споткнувшись о дурацкий камень, выронил пакет с продуктами. Тяжелые банки с грохотом покатились по асфальту. И в этот момент дверь подъезда напротив открылась. Тот самый парень — Тэхён — стоял в дверях, сжимая в руках пустой пакет для мусора. Он смотрел на грохочущие банки с таким неподдельным, почти животным ужасом, будто это были не консервы, а упавшие бомбы.

Пак Чимин, личный секретарь Чон Чонгука, чувствовал себя первооткрывателем. Он сидел во внедорожнике и смотрел, как навигатор рисует извилистую тропу посреди леса. — Шеф, — осторожно начал он, косясь на сидящего рядом мужчину. — Вы уверены, что нам сюда? Чон Чонгук, не отрываясь от планшета с отчётами, хмыкнул. — Чимин, это ты нашёл эту ферму. Ты должен быть уверен.

Станция «Беллинсгаузен» встречала новеньких так же радушно, как белый медведь встречает туриста, забывшего ружьё в вертолёте. Чон Чонгук, двадцать три года, радист-самоучка и главный идиот своего потока (потому что согласился на зимовку), стоял на пороге и пытался вспомнить, за какие грехи его сюда занесло. За спиной выла пурга. Впереди — железная дверь с табличкой: «ОБОТРИ НОГИ, ЧУЧЕЛО».

Идея казалась гениальной. Когда мир настигает усталость от бесконечных графиков, интервью и городов, что может быть лучше, чем сбежать в самую глушь? Именно так Тэхён и представил это Чонгуку, рисуя в воздухе идиллические картины: тишина, свежий воздух, шелест листьев и никаких папарацци.