Золотая девочка пропала. Слизеринский принц в ловушке. Орден хранит секреты. Волдеморт правит магической Британией.

Война окончена. Для Драко Малфоя это означает новый старт в Дурмстранге — непроницаемой для карт крепости высоко в горах, отрезанной от мира и находящейся в тысяче миль от всего, что он ненавидел в Хогвартсе. Месте, где Чёрная метка по-прежнему считается знаком чести. Где Непростительные заклятия практикуют открыто. Где грязнокровок никогда не принимали. По крайней мере, до тех пор, пока Гермиона не появляется и не рушит всё к чёрту.

Гермиона Грейнджер хранит секрет, который стоил ей свободы. Теперь она в магловской тюрьме, без магии, без надежды на будущее. Она верит, что это дело рук Малфоя. Но правда, как и магия, умеет прятаться.

Главное в расследовании — не выйти на самих себя. Именно так думает глава мафиозной семьи Гермиона Грейнджер, когда к ним в город по обмену отправляют следователей из Лондонского аврората. Теперь ей нужно не только решить конфликт с другой преступной группировкой, но и не попасться самой.

Улыбка тронула уголки губ Гермионы, когда она нажала кнопку «Отправить». Она прослушала, как сообщение ушло, издав звук «вжух», а затем выключила свой компьютер. Звук «пинг» входящего сообщения застал ее уже переступающей за порог своей квартиры. Она кинула пальто, ключи и сумку, набитую самыми важными документами, что она когда-либо носила с собой, прямо на пол в прихожей и бросилась к компьютерному столу, широко улыбаясь при виде своего электронного почтового ящика.

Последний год в Хогвартсе становится временем, когда старые обиды теряют силу, а случайные встречи начинают менять жизни. Д.Малфой и Г.Грейнджер слишком хорошо помнят прошлое, чтобы доверять настоящему. Но иногда достаточно одного взгляда, одного разговора или одного вечера, чтобы понять: самые важные истории начинаются вовсе не с признаний. Теплая, кинематографичная Драмиона с медленным развитием отношений, живыми диалогами, атмосферой послевоенного Хогвартса и героями, которым хочется верить.

— Ты хочешь, чтобы твой сын прочувствовал на себе тяжесть предрассудков, которые он так легко раздает? Чтобы он понял страх «грязнокровки»? Это жестоко. И для него, и для нее. — Мир жесток! — в голосе Нарциссы сорвалась истерическая нота. — Люциус готов продать его душу! Волан-де-Морт сломает его волю! Что жестокого в том, чтобы дать ему шанс увидеть правду? Может, только так в нем проснется то, что не удалось пробудить мне! Совесть. Сострадание. Инстинкт выживания, отличный от отцовского!

— То есть ты семнадцать лет скрывала от меня сына, и все, что можешь сказать, это только «Прости»? — Действительно, извиняться в нашей ситуации, думаю, будет излишним.