Эндрю замирает на пороге кофейни, во все глаза смотря на нового бариста. А тот стоит как ни в чем не бывало, мило беседует с Ники и совсем не понимает, что творит с бедным сердцем Миньярда одной своей улыбкой.

Их отношения, которые Эндрю наконец-таки признал, длились уже более трёх лет. И, казалось бы, Нил научен подмечать каждое мимолетное движение или изменение в мимики людей, выучил Эндрю, и теперь видел его как открытую книгу, принял свои инстинкты, которые помогали ему распознавать всё то, что происходит внутри Эндрю, однако он всё равно упускал из виду одну вещь. Постоянно.

Этот упоительно до невозможности запах, казалось уже был повсюду. И каждый предмет, каждая вещь впитывала аромат омеги. У Нила ещё даже не началась течка, а благоухания уже вовсю кричали о ней.

- Ты думал о том, что можешь быть беременным? Нил не сразу понимает слова Эндрю. Ему кажется, что Миньярд резко перешел на другой язык или сказал просто набор букв. Он склоняет голову и находит в себе силы развернуться к альфе полностью. - Что? - Скажу по-другому. В тебе медленно созревает ребенок.

Толпа затихает, не желая упустить выхода своего любимого правителя. Уже отсюда Абрам ощущает их благоговение и любовь. — Как заслышат о вас, так сразу в трепете замолкают, — с очевидным скепсисом проговаривает Жан. — Это же очень хорошо, — тихо фыркает Кейтлин, отмахиваясь веером. — Так и должно быть. Абрам выходит на балкон, и солнце ослепляет его на пару секунд, а толпа в это время визжит, аплодирует и свистит. Люди любят его, уважают и боятся. А золотое солнце сопутствует ему.