Каждый, кому покровительствует Кровавая луна, нуждается в своём цветке Смерти.

Встреча, которая произошла совершенно случайно, была и желанна и нет. В прошлом один от неё смог уйти, когда другой даже не знал. Сейчас же, как ни старайся, сбежать не получится. Только хорошо это или же плохо?

Пустыня Тар-Намар загадочна и опасна. Народ Омари всё еще не погребен под песками только благодаря их Альфе — опытный вождь может почуять наступление каждой песчаной бури, может уберечь своё племя от любой опасности. Омари верит, что Тэхен приближенный к Богу... ... пока шаману не приходит видение о пророчестве, которое сулит Тэхену встретить равного, перед которым ему придётся склониться.

ʍоя диᴋоᴄᴛь ᴛʙоᴇй нᴇ ᴩоʙня. ʍой зʙᴇᴩь — ᴛʙой зʙᴇᴩь.

Его взгляд скользнул по шраму на лице рыцаря и опустился на его губы — твёрдые, чётко очерченные, сейчас слегка приоткрытые. Юнги молчал и боялся пошевелиться. Лиловые глаза исследовали его, и этот взгляд обжигал сильнее пламени дракона. Боги! Как же он не хотел, чтобы эта нечаянная близость прекратилась.

Альфы идеально подходят для спорта, а не искусства. Такой подросток-альфа, как Тэхен, должен был хотеть играть в футбол со своими друзьями, затевать драки на улицах, руководствуясь своими инстинктами, желать пометить свою территорию и утвердить господство над другими молодыми альфами. Но Тэхена никогда это не волновало, он просто любил танцевать и упорно обучался этому, вопреки природе. Теперь Тэхен мастер эротического танца в известном ночном клубе, которого желают и омеги и альфы.

В мире, где альфы только мужчины, а омеги — только женщины, Тэхен — исключение. Он мужчина-омега, возможно, единственный в мире. Отвергнутый собственной семьей, Тэхен живет как изгой в своей стае, а истории, которые он сочиняет и пишет — единственный способ мечтать о лучшей жизни. Все меняется, когда отец Тэхена заключает союз со стаей Мин, и жизнь дает тому, кого считают ошибкой природы, еще один шанс.

Я влюбляюсь в тебя каждые пять лет так, словно впервые, с той лишь разницей, что с новым разом всё глубже и глубже; и болит оттого сильней.

Друзья Юнги считали его одержимость патологической. Они говорили ему это прямо в лицо. Говорили, что Тэхён не для него, говорили, что ему лучше найти кого-то более нормального. Но он не слушал их. Он знал — Тэхён единственный, кого он когда-либо хотел по-настоящему.