— Но я умею слушать. И умею задавать правильные вопросы нужным людям. Если вы считаете, что тема заслуживает внимания, я могу попробовать помочь. Хотя… — добавила она после короткой паузы, — мне всё же хотелось бы верить, что Министерство не занимается систематическим вредительством в отношении школьников. На губах Нарциссы появилась вежливая приторно-светская улыбка.  — Ну конечно, — произнесла она мягко. — Вы что. Правительство ведь никогда не причиняет вреда тем, кем управляет.

Джисон разрывается между чувством долга перед собой и уважением к чужим отношениям. А Минхо оказывается лицом к лицу с собственными чувствами, ведь близость с соседом заставляет задуматься: действительно ли его сердце принадлежит той девушке, с которой он встречается?

Они оба братья по клятве. Минхо — черный лед, холодный расчет, Хёнджин — алое пламя, неуправляемая страсть. Мира — художник-реставратор, запертая в их поместье. Минхо готов стать ее щитом, а Хёнджин — сделать своей музой. Но когда работа будет закончена, одному из них придется исчезнуть.

Обычный вечер Минхо превращается в кошмар, когда на его пороге появляется окровавленное чучело вороны. С этого момента реальность трещит по швам: голоса из темноты, зеркала, в которых кто-то живёт, и загадочные существа, дающие ему семь дней на то, чтобы вернуть ворона… или умереть. В погоне за разгадкой Минхо оказывается в сердце своего родового дома, где каждый шаг может стать последним, а тайны семьи и тёмные силы переплетаются с его собственным страхом.

Чем пахнут омеги? Приторной сладостью, прикрытой фальшивой неуверенностью. Минхо знал этот запах слишком хорошо. Он чувствовал его, как собственную кровь — потому что так оно и было. Он был омегой. Омега с терпким ароматом и ненавистью к своей природе вынужден быть зависимым от феромонов, от которых его тошнит. Но что, если среди тяжелого смрада он почувствует те самые? Сможет ли он отбросить все убеждения, которые выстроил за годы?